Она замерла. Ее пальцы сжали рукоять кинжала так, что костяшки побелели. Я видел, как в ее глазах борются ярость, обида и та самая, въевшаяся в кости, солдатская дисциплина. Дисциплина победила. Она резко, почти отрывисто, кивнула.
— Хорошо. Как прикажете, Ваше Величество.
— Отлично, — я не стал давить дальше, повернулся и направился к выходу. На пороге обернулся. — И, Вега… Выбери себе платье. Что-нибудь… эффектное. И декольте чтобы было прям ух… Провокации наше все.
Не дожидаясь ответа, я вышел, оставив ее одну с ее мыслями и, я уверен, с желанием вонзить свой безупречно наточенный клинок во что-нибудь твердое.
Спускаясь в подземный гараж, чтобы ехать на полигон, я услышал из ее комнаты отдаленный, приглушенный звук, похожий на яростный шепот и звон разбитого стекла. Усмехнулся. Девушка умчалась выбирать себе платье. Если, конечно, ее понимание слова «выбирать» не подразумевало сначала уничтожение половины гардероба.
Я сел в бронированный «Святогор» и приказал водителю везти меня на закрытый тренировочный полигон. Моральную усталость, эту липкую, душную пелену на мозге, требовалось снять физической. Вышибить клин клином.
Через двадцать минут я уже был в просторном, залитом ярким светом зале. Воздух пах сталью, потом и порохом. Я скинул мундир, остался в простой темной майке и штанах. Подошел к стойке с тренировочным оружием — не магическим, а самым что ни на есть обычным: тяжелые стальные мечи, дубины, ножи.
— Эй, ты! — крикнул я одному из дежурных инструкторов, здоровенному мужчине с носом-картошкой и руками, как молоты. — Выходи драться. Без скидок на титул.
Он сгребал в кучу маты, но замер и с нескрываемым удовольствием ухмыльнулся.
— Ваше Величество, я не уверен, что это…
— Я приказываю тебе попытаться разбить мне лицо, — перебил я его, беря в руки тяжелую тренировочную палку. — Считай это выполнением императорской воли. Если сможешь, то выпишу премию. Большую.
Он пожал плечами, скинул форменную куртку и взял такую же палку.
— Как скажете. Деньги лишними не будут.
И мы сошлись. Первый удар его палки я парировал предплечьем, и боль, острая и чистая, пронзила меня до мозга костей. Идеально. Именно то, что нужно.
Я ответил серией быстрых, хлестких атак, он отбивался, его мощные удары заставляли мои руки неметь. Мы метались по залу, наши палки сходились с громким, сухим стуком. Я не использовал магию, только силу, скорость и отработанные до автоматизма приемы.
С каждой минутой, с каждым новым синяком, с каждой каплей пота, стекавшей по спине, та тяжелая, давящая усталость отступала. Мысли очищались, оставляя лишь простое, животное сосредоточение на противнике, на его движениях, на следующем ударе. Это был мой способ медитации. Мой способ оставаться вменяемым.