Но Настя была права. На прием в одиночку не ходят. Это выглядело бы либо как слабость, либо как прямое оскорбление. Мне нужна была спутница. И я уже знал, кого хочу видеть рядом с собой.
Я нашел Вегу в ее скромных, аскетичных покоях, примыкавших к моим личным апартаментам. Она сидела на полу в позе лотоса, до блеска начищая один из своих длинных кинжалов. При моем появлении она не пошевелилась, лишь ее пальцы на мгновение замерли на клинке.
— Вега. Завтра вечером — официальный прием в посольстве Цинь. Ты пойдешь со мной.
Ее пальцы снова задвигались, плавно водя тряпкой по стали. Она не подняла глаз.
— Нет.
— Это не просьба, — мягко, но настойчиво сказал я.
— Все равно, нет. Я не аристократка. У меня нет ни титула, ни рода, ни даже известных родителей. Мое присутствие рядом с тобой на таком мероприятии будет расценено как плевок в лицо всей знати Цинь. И твоей собственной, не меньше.
Именно этот аргумент, этот страх нарушить условности окончательно убедил меня в том, что пойти со мной должна именно она. Мне было плевать на их спесь, на их кичливые церемонии. Мне нужен был рядом не украшенный титулами манекен, а живой человек. Моя тень. Олицетворение той самой грубой силы, которую они так презирали и которой так боялись.
— Тем более, — парировал я. — Пусть почешутся. Пусть увидят, что Император Всея Руси может появляться где угодно и с кем угодно. И его воля — единственный титул, который имеет значение.
— Это глупо, Мстислав, — впервые за долгое время она назвала меня по имени, и в ее голосе прозвучали нотки искреннего раздражения. — Ты хочешь намеренно обострить ситуацию?
— Я хочу показать им, что их правила для меня ничего не значат. Что я не намерен играть в их кривые игры с поклонами и церемониями. Твое присутствие рядом — лучший способ это продемонстрировать.
Мы спорили еще добрых полчаса. Я приводил доводы, она — контраргументы. Я говорил о политической необходимости, она — о дипломатическом скандале. Я намекал на ее долг, она парировала, что ее долг — охранять мою жизнь, а не губить мою репутацию. Это была одна из самых долгих и сложных словесных баталий в моей жизни.
И в конце концов, видя, что все логические аргументы разбиваются о ее упрямство, я сыграл свою последнюю, откровенно манипулятивную карту. Я встал, подошел к ней вплотную и, глядя прямо в ее упрямые темные глаза, произнес тихо, но так, чтобы каждое слово прозвучало, как удар молота:
— Вега. Ты — мой начальник личной охраны. Твоя прямая обязанность — всегда быть рядом со мной. Особенно в логове потенциального врага. Я приказываю тебе сопровождать меня. Как телохранителю. Все остальное не имеет значения.