Мне нужна была встряска. Не та, что несут с собой пули и заклятья, а другая — интеллектуальная, нервная, игра на тонком лезвии, где оружием служат не клинки, а слова, полем боя — бальный зал. И в голове сам собой сложился план. Идеальный, дерзкий и слегка безумный.
Я нашел Настю в ее апартаментах. Она сидела на широком подоконнике, укутавшись в плед, и читала какую-то книгу в кожаном переплете. При моем появлении она лишь бросила на меня короткий, ничего не выражающий взгляд и снова уткнулась в страницы.
— Завтра вечером, — начал я без предисловий, — в посольстве Циньской империи устраивают прием. По случаю дня рождения их Божественного императора Цяньлуня.
Она медленно подняла голову. В ее глазах читалось недоумение, смешанное с подозрением.
— И что?
— Поедем. Вместе. Тебе нужна практика светского общения, а мне… мне скучно.
Настя фыркнула и отложила книгу.
— Ты с ума сошел? На день рождения этого старого, тупого… Как там он себя называет… Небесного дракона? Мне это неинтересно. Совсем. Сидеть и мило улыбаться этим зазнавшимся мандаринкам, которые смотрят на нас, как на варваров? Спасибо, уволь.
Я ожидал такого ответа. Более того, я на него и рассчитывал.
— Да, отношения у нас натянутые. Но официально войны нет. Дипломатия — это продолжение военных действий иными средствами. Иногда полезно посмотреть врагу в глаза за бокалом дорогого вина.
— Это твоя война, — огрызнулась она. — А я не хочу быть твоей разменной монетой или живым щитом. Ищи себе другую даму для выхода в свет. Ты же у нас ЫМПЕРАРОР, Ваше Зазнавшееся Величество, — передразнила она меня, исковеркав титул.
Я сделал вид, что вздохнул с сожалением, хотя внутри все ликовало. Ее отказ был ключевой частью моего плана.
— Как знаешь. Значит, отправлюсь туда один.
Она снова уставилась на меня, теперь уже с нескрываемым изумлением.
— Один? На дипломатический прием? Это же верх неприличия!
— Возможно. Но очень уж хочется подергать за усы их Небесного Дракона. Жаль, что не его самого, а лишь посла, но сути это не меняет.
Признаться, я и сам не до конца понимал, что именно мною двигало. Жажда провокации? Желание увидеть панику в глазах циньского дипломата при моем нежданном визите? Или просто душа, изголодавшаяся по острым ощущениям, требовала развлечений на грани риска? Не физического мордобоя, нет. Скорее, словесного. Показательной дуэли ядовитых любезностей и скрытых угроз. Поиграть словами, сделать глубокомысленное лицо, напустить на себя важности — чем не развлечение для уставшего ума? Ну, заодно и проверить настроения, так сказать, в стане противника.