Теперь мы были одни. И ей нужно было мне что-то сказать. Что-то важное. И я был готов слушать…
Глава 19
Солнечный свет, пробивавшийся сквозь густую завесу виноградных лоз, дробился на тысячи золотистых осколков, усеивавших каменные плиты пола беседки и наши лица. Воздух здесь был еще более густым и сладким, пьянящим смесью цветочных ароматов и едва уловимого запаха брожения в тяжелых, налитых соком гроздьях.
Оказавшись в уединении, София вдруг осознала всю дерзость своего поступка. Она отступила на шаг, в тень, и я видел, как ее пальцы вновь беспокойно сплелись в замок, как она потупила взгляд, внезапно охваченная смущением. Правила приличия, вбитые в нее с детства, протестовали против этой близости, против того, что она осталась наедине с мужчиной, да еще и с императором, в своем саду.
Но это смятение длилось всего мгновение. Она резко вскинула голову, будто отряхнувшись от наваждения, и выпрямила плечи. В ее темных глазах загорелся тот самый огонь внутренней силы, что привлек меня в поезде. София взяла себя в руки. Быстро и решительно.
Я наблюдал за ее метаниями, стоя неподвижно, прислонившись плечом к прохладному, обвитому лозой столбу беседки. Я не произносил ни слова, не делал ни жеста, чтобы приблизиться. Торопить ее сейчас было бы преступлением. Она собралась с духом, чтобы поведать мне что-то важное, и мое дело было — дать ей эту возможность, создать пространство доверия и терпения.
И она заговорила. Голос ее поначалу был тихим, но твердым, без тени нытья или жалоб. Она говорила, как хронист, констатирующий суровые факты.
— Ты спросил, чего я хочу… И я ответила правду. Но чтобы ты понимал всю картину… Тебе нужно знать, почему граф Левашов так жаждал этого брака. Дело не только во мне. И даже не в приданом, которого почти не осталось. Да что там — его вообще нет.
Она сделала паузу, собирая мысли в единую нить повествования.
— Все дело в наших виноградниках, Мстислав. И в вине, что ты пил сегодня. Это не просто вино. Это — гордость нашего рода. Секрет его изготовления, редкая лоза, растущая только на южных склонах наших холмов, специальные дубовые бочки, способ выдержки и особые травы… Секрет его изготовления наш род хранил веками.
Гордость, древняя и несломленная, зазвучала в ее голосе.
— Раньше, не так давно, еще при жизни старого императора, наше вино поставлялось ко двору Императора Всероссийского. Я видела, ты его узнал. Почувствовал. Оно особенное, правда?
Я молча кивнул. Да, оно было особенным. И да, я почувствовал в его вкусе что-то смутно знакомое, отголосок чего-то, что пробовал буквально недавно, на каком-то из официальных обедов, но тогда не придал значения.