— Я хочу быть с тобой.
Слова прозвучали тихо, но с такой обжигающей искренностью, что у меня на мгновение перехватило дыхание. В них не было подобострастия, не было расчета на милость императора. Это было заявление. Факт. Простой и неоспоримый, как восход солнца.
Рядом раздался резкий, придушенный вздох. Нана в ужасе смотрела на внучку, ее лицо вытянулось.
— София! — вырвалось у нее, переполненной светского ужаса. — Как можно так… прямо!
Меня эти условности, театр приличий, которые были второй кожей для таких, как Нана, в этот миг не интересовали абсолютно. Я услышал то, что хотел услышать. То, на что даже не смел по-настоящему надеяться. В груди что-то ёкнуло — горячее и острое, как тот острейший нож, что не раз оказывался в теле врага.
Я не стал улыбаться. Не стал кивать с снисхождением. Я смотрел на нее так же прямо, как и она на меня.
— Тогда я приглашаю вас посетить Новгород, — сказал я, и мой голос прозвучал ровно и ясно, отчеканивая каждое слово. — Там, вдали от здешних стен и прошлых тягот, мы сможем познакомиться поближе. Чтобы понять… Не является ли это желание сиюминутной слабостью, рожденной от благодарности или потрясения.
Я видел, как Нана открыла рот, желая, несомненно, что-то сказать — о расходах, о неприличности такого предложения, о чем угодно. Я мягко, но непререкаемо поднял руку, останавливая ее.
— Ваше путешествие будет оплачено мной лично. И не спорьте, баронесса, — я посмотрел на нее, позволив в взгляде на миг мелькнуть тому самому императорскому приказу, что не терпит возражений. — Раз вы мои гости, значит, ваш досуг — на моей ответственности.
Баронесса, поймав мой взгляд, замолчала, сглотнув протест. Ее мир рушился, но рушился с такой фантастической роскошью, что сопротивляться было и бессмысленно, и страшно.
Я повернулся к Софии, снова становясь просто Мстиславом.
— Жду вас через неделю. Этого времени, полагаю, достаточно, чтобы собраться. По приезде сразу наберите меня. Или, вот еще, — я продиктовал номер Веги. — Меня могут отвлечь дела — время императора принадлежит всем, кроме него самого. Это номер моей начальницы охраны, Веге — я ее предупрежу. Так что смело к ней обращайтесь, если не получится дозвониться до меня. Я не говорю, что так будет, но все возможно. И да, я же не сказал самого главного — София, я так же хочу, чтобы ты была рядом. Со мной. Не как игрушка, не как подданная, а как верная спутница, что будет со мной и в радости и горе.
Нана ахнула — по сути, я сейчас сделал предложение руки и сердца ее внучке. А София мило покраснела, опустив глаза. Но я-то видел, как она улыбается.