— В Граале, в кабинете Кулыма, — продолжил мужчина хрипловатым, зловеще низким голосом, — хранится некий пакет документов, который мой работодатель хочет забрать. Вот, собственно говоря, и все. Единственное, что мне нужно — это документы. Я просто хочу попасть в кабинет Кулыма, просто хочу забрать документы и просто хочу уйти. Больше ты меня, Летов, не увидишь. Никогда. Никогда больше не услышишь о моем работодателе.
— И ты рассудил, раз уж я не имею никакого отношения к этим документам, то решу тебе их отдать, — задумчиво сказал я.
— Вот именно. Тогда наша маленькая проблема будет окончательно исчерпана.
— Какого рода документы? — Спросил я.
Фурсов молчал долго. Он просто смерил меня взглядом, потирая уродливый шрам на подбородке.
— Компромат, — решился он. — Кулым был хитер. Он подстраховал себя, прежде чем работать с моим начальством. Но вот, Кулыма больше нет, а документы остались. Мой работодатель очень переживает, что документы окажутся не в тех руках. Что кто-нибудь обнаружит их случайно, или и того хуже, поймет, что ими можно воспользоваться.
Значит, что мы имеем? Непонятный хрен из Краснодара говорит мне о документах, к которым я не имею никакого отношения. Кулым мертв, а вместе с ним мертвы и все его старые дела. А старик, по-видимому, вел много интересных дел. Впрочем, разбираться в них у меня не было никакой охоты.
Другое дело, что эти люди, кем бы они ни были, могут быть опасными для меня и особенно Марины. А вот это уже другой разговор. Будет глупо идти с ними на конфликт, если его можно разрешить простым путем. Можно оградить Марину от этих козлов, просто отдав документы.
— Говоришь, ты заберешь бумаги и просто сгинешь?
— Совершенно верно, — Кивнул Фурсов. — Ты меня больше никогда не увидишь, Летов. Клянусь жизнью, если тебя это обнадежит.
Принимая решение, я глянул на Императора. Бульдог разлегся на полу, развратно оттопырил толстую ногу и старательно вылизывал себе яица. Почувствовав, что на него смотрят, пес встрепинулся. Он неуклюже встал, уставившись в меня взглядом своих глаз-бусинок. А потом, вывалив болезненно-темный язык, стал быстро-быстро дышать.
— Кабинет Марата Игоревича закрыт по его распоряжению, — сказала девушка лет двадцати семи-тридцати.
Девушка носила белую блузку и черную юбку-карандаш, подчеркивающую стройность ее шикарных ног.
Всю дорогу, пока мы шили по светлому коридору Грааля к кабинету Кулыма, Фурсов не стесняясь пялился на ее задницу.
— Ключи были у хм… — девушка-управляющая замялась. — У охраны, пока Марат Игоревич не скончался. А потом его люди просто исчезли, и я взяла на себя ответственность за кабинет руководителя.