Девушка вставила ключ в личинку замка. Фурсов, пожирая глазами ее стройный стан, зыкркнул на меня. Подмигнул.
— Ну раз уж вы, Виктор Иванович, станете скоро новым владельцем Грааля, полагаю, вам можно в его кабинет, — девушка обернулась ко мне.
Темно-карие глаза на ее красивом, треугольном лице, загорелись похотливым интересом.
— Это еще не точно, — ответил я. — Возможно, Грааль унаследует моя невеста.
При слове «невеста», девушка неприятно искривила тонкие губы. Правда, эта гримаса почти сразу исчезла с ее лица. Она произнесла со вздохом:
— Ну что ж. Все равно там не должно быть ценных вещей. Думаю, ничего страшного, если вы заглянете.
Она открыла дверь, щелкнула выключателем, и вычурно-багатая люстра под потолком, осветила полноватый кабинет желтым светом.
— Спасибо, — сказал я. — Вы свободны.
— Если понадоблюсь, зовите, — кивнула девушка и исчезла в дверях.
— Видал? — Подмигнул мне Фурсов. — Вот это жопа. Я даже сочувствую, что у тебя есть невеста. Эх… Да и себе сочувствую. У меня ж жена. Правда, жена в любви не помеха, верно?
— Давай быстрее разберемся с этим, — вздохнув, сказала я. — Твои бумажки, должно быть, в сейфе лежат.
Хотя все убранство в кабинете и покрыл слой пыли, видимо, сюда и правда никто не заходил. Казалось, все тут было ровно так, как оставил Кулым, когда попытался бежать от Мамикона.
Даже блокнот на его столе остался раскрытым. Кажется, старик спешил и не дописал в нем записку своим нестройным торопливым почерком.
Большой железный шкаф сейфа стоял у стены, прямо рядом с обширной библиотекой Кулыма.
Фурсов пробежал взглядом запылившиеся корешки книг. Взял какую-то книгу с полки.— Анна Каренина, — пробурчал Фурсов. — А Кулым был романтик.
— Это русская классика, а не бульварный любовный роман, — пояснил я, опускаясь у сейфа.
— Слышал, но не читал, — немного сконфузился Фурсов и вернул книжку на место.
Потом он подошел ко мне. Опустился рядом.
— Пароль знаешь?
— Нет, — признался я, оглядывая круглую ручку лимбового замка. — Откуда бы?
— Мля… Так на кой черт ты меня сюда притащил⁈
Фурсов встал, зло выругался матом. Он явно занервничал, торопливо оглядываясь. Потом метнулся к столу. Стал перебирать на нем все бумажки, которые смог найти. Взял и пролистал записную книжку Кулыма.
— Сука… Наверняка где-то тут есть… — бормотал он.
— Не шурши, ты мне мешаешь, — сказал я, размышляя, но Фурсова это не остановило.
Он облазил стол. Снова мерзко выругался, потом со злости, смахнул все содержимое на пол. Документы, стоящие в пластиковом держателе для папок, дорогой офисный набор, книги, оставленные на столе — все это рухнуло на паркет.