— А че? — Дед заозирался по сторонам. — Это, разве, не государственная контора? Тут еще и платить нужно⁈
— Вопросов больше не имею, — сдержал я смешок. — Ладно. Бывайте.
Старик ушел и в кабинет заглянул Степаныч.
— Ну че?
— Встречай нового сотрудника Обороны, Степаныч.
Старик округлил глаза.
— Это… Кто?.. — Спросил он удивленно.
— Это Император.
Степаныч нахмурился.
— Ты его у деда, что ли, отжал?
— Купил.
— М-да… — Вздохнул Степаныч. — Ну смотри, Витя, я с этой скотиной гулять не буду.
— Я буду. И гулять, и кормить.
Степаныч поджал губы, покивал.
— Ну так а че? Примешь человека-то?
— Приму, заводи.
Степаныч кивнул и исчез. Через полсекунды приоткрытая дверь открылась настежь.
— Здравствуйте, Виктро Иванович, — в кабинет вошел уже знакомый мне шрамированный здоровяк по Фурсов. — Еле вас нашел.
Он заулыбался, отчего его шрам на лице неприятно искривился.
— Здравствуйте, — нахмурившись, суховато ответил я.
— О… Какой пес, — он сразу уставился на Императора. — Ваш?
— Не отвлекайтесь, — ответил я, в общем-то, догадываясь, зачем пожаловал этот человек. — Что вы хотели?
Фурсов не мешкал. Он тут же вошел в кабинет, устроился на стуле, на котором минуту назад сидел старик.
Император, до этого сидевший на полу, даже привстал. Язык он спрятал в кожистом рту, пустив слюну, обнажил зубы. Зарычал.
— Вы не нравитесь псу, — заметил я.
— Ну… — Фурсов пожал плечами. — Я много кому не нравлюсь. Буду честен.
— Мне тоже не нравитесь.
— Я рад, — Фурсов заглянул мне в глаза, — что и вы честны передо мной. К счастью, то дело, по которому я пришел, не предполагает того, что я должен вам нравится, Летов.
— Возможно, и не предполагает.
Я поцокал языком, привлекая внимание пса. Потом повел его подальше от Фурсова. Освободив от поводка, оставил ленивого бульдога лежать в углу. Сам сел за стол.
— Однако, кое на что это обстоятельство может повлиять, — сказал я, положив голову на сплетенные пальцы.
— На что же?
— На успешность вашего дела.
Фурсов хмыкнул. Откинувшись на спинку стула, он неловко закинул ногу на ногу. Было видно, что он испытывал неудобство в своей позе. Такому крупнотелому мужчине, как Фурсов, совсем некомфортно сидеть подобным образом. Особенно учитывая ширину его мощных бедер.
Скорее, Фурсов, попытался показать себя хозяином положения. Его вальяжная поза говорила мне: «Я тут главный». Правда, меня она ни чуть не впечатлила.
— У вас курят? — Спросил Фурсов, достав из внутреннего кармана пиджака портсигар.
— Нет. Не курят.
— Ну, может, ради такого особого случая, мы сделаем исключение?
Он извлек сигарету и зажигалку зиппо, со звоном откинул крышку большим пальцем, чиркнул барабанчиком. На сопле зажигалки заплясал робкий огонек.