— Ты не знала меня, — шептал мой студент и его голос дрожал. — Но я полюбил тебя с первого взгляда.
Он устало провёл рукой по лицу. Пальцы задержались на подбородке, потом скользнули вверх, откидывая волосы со лба.
— Я бы все отдал, чтобы тебя вернуть. — Он горько усмехнулся. — Я бы сделал все, чтобы ты была счастлива.
Он замолчал. Посмотрел на небо, на луну, которая висела низко, желтая, как старый нефрит.
— Я предлагал тебе выйти за меня, — его голос стал тише. — Ты рассмеялась. Сказала: «Нищий? Никогда». Ты была права. Я был никем.
Он поднял голову.
— Но я любил тебя и никогда бы не обидел. И буду любить всегда. Надеюсь, мы встретимся в следующей жизни.
Он повернулся и ушёл, его шаги уже затихли в темноте, а я все смотрела ему вслед.
И впервые за долгое время я почувствовала желание жить.
Я думала о нём, о Хэ Ляне, о нищем студенте, который пришел когда-то свататься ко мне, и все говорили, что он глупец, раз хочет возвыситься с помощью женитьбы.
Прилепиться к моему знатному дому, без выкупа для семьи, забрать самую красивую жемчужину с богатым приданым.
Тогда я думала так же. А сейчас…
— Если бы я могла всё исправить, — прошептала я.
Мир дрогнул и я провалилась в темноту.
Когда я открыла глаза, то увидела знакомую комнату. Светлую, теплую, до боли родную комнату в доме моих родителей.
Я села на кровати, провела рукой по мягким простыням с вышитыми пионами. Нежно пахло лавандой, мать клала мешочки с сухими цветами в шкаф с бельем. Я вдыхала этот запах и не верила.
Сердце снова билось, в груди ни боли, ни яда. Только тепло разливалось от живота к груди, от груди к горлу.
— Госпожа, — служанка заглянула в дверь. Молодая Юнь. Та, что плакала у моего смертного одра. Сейчас её глаза были чистыми, без слёз и печалей. — Вы проснулись? Скоро приедет свадебный кортеж. Господин Гун Цзэ будет ждать.
Я замерла.
— Какой кортеж? — мой голос стал хриплым. Я сглотнула, провела языком по внезапно пересохшим губам.
— Ваша свадьба, госпожа, — она склонила голову набок, удивлённая моим вопросом. — Сегодня вы станете женой господина Гун Цзэ.
Она улыбнулась. Доверчиво. Радостно.
Я смотрела на неё, на это молодое лицо, на чистые наивные глаза. Она не знала, что я уже прожила эту жизнь. Что я умерла, а ее и остальных убили по ложному обвинению.
Она не знала, что человек, которого она называла «господин», вытер руки после моего смертного часа и взялся за бумаги.
— Оставь меня, — я отвернулась к стене.
— Но, госпожа, нужно одеваться. Госпожа Линь, ваша матушка, велела…
— Я сказала — оставь, — я сжала край одеяла. Пальцы побелели.