Отец подошёл ко мне и обнял, прижал к груди, как в детстве. Меня переполняла тихая, глубокая радость, которая грела мою душу изнутри.
Чиновник кашлянул, напоминая о себе. Отец отпустил меня, и я поклонилась гостю — низко, по-женски, благодаря за труд.
— Господин, если позволите, — сказала я, — я хотела бы… я хотела бы написать письмо. Человеку, который помог мне.
Чиновник понимающе кивнул.
— Господину Хэ Ляню? Младший советник министерства уже уведомлён. Он был одним из тех, кто подписывал приговор.
Я закрыла глаза.
Он знал, знал раньше меня и он подписал приговор, который отправил Гун Цзэ в ссылку, а меня сделал свободной.
Спасибо, Хэ Лянь. Спасибо.
В тот же вечер я написала письмо.
Короткое. Только несколько строк.
«Господин Хэ, приговор огласили. Я свободна. Благодарю вас за всё, что вы сделали. Если у вас найдётся время, я буду ждать вас в доме отца. Всегда ваша, Линь Вэй».
Я свернула лист, запечатала его сургучом и отдала Сяо Лань.
— Отправь с самым быстрым посыльным.
— Конечно, госпожа.
Она ушла, а я осталась сидеть у окна, глядя на луну, которая поднималась над садом. Где-то там, в столице, в своём доме, Хэ Лянь сидит за столом, заваленным бумагами, и пьёт чай.
Достаточно ли он смел, чтобы посвататься ко мне второй раз? Или испугается слухов? Или решит, что теперь, когда я свободна, между нами всё кончилось?
Я не знала, но я знала одно: теперь у меня было время ждать его. И теперь я хотела не просто жить, я хотела жить с ним.
В первые недели после приговора в дом отца хлынули гости, соседи, знакомые, даже те, кто раньше не смотрел в мою сторону.
Все хотели поздравить, принести подарки, выразить сочувствие. Я принимала их с вежливой улыбкой, пила чай, кивала, но в душе оставалась пустой.
А потом, однажды утром, Сяо Лань вбежала в мою комнату с перекошенным от волнения лицом.
— Госпожа! Госпожа, он здесь!
Я выронила кисть, чёрные чернила разлились по бумаге, но я не смотрела на них.
— Кто?
— Господин Хэ! Его карета у ворот!
Я вскочила, но тут же села обратно, ноги не держали, сердце колотилось где-то в горле, и я не могла дышать.
— Скажи… скажи, что я сейчас выйду. Нет, подожди. Скажи, что я принимаю. Нет, проводи его в малый зал. Я сейчас буду. Я только.
— Госпожа, — Сяо Лань улыбнулась, и в её глазах блестели слёзы. — Вы прекрасны. Идите. Я доложу.
Я выдохнула, поправила волосы, провела ладонями по ханьфу с вышивкой пионов и пошла в малый зал.
И, когда открыла дверь, увидела его.
Хэ Лянь стоял у окна, спиной ко мне, рассматривая сад, засыпанный первым снегом. Услышав шаги, он обернулся, прямой, строгий, с лицом, которое научилось не выражать ничего.