Но глаза… в глазах горел огонь, который я помнила, холодный снаружи, но такой тёплый внутри.
— Здравствуй, Линь Вэй, — сказал он тихо.
— Здравствуй, Хэ Лянь, — ответила я.
И поняла, что наконец-то дождалась его.
Свадьба была тихой.
Отец хотел позвать весь город, чтобы все видели, что его дочь не сломлена разводом, что она счастлива, что её выбрал человек, которого боятся даже князья. Но я попросила не шуметь.
— Только самые близкие, — сказала я. — И без фейерверков, отец, я устала быть зрелищем.
Он вздохнул, но согласился.
И вот мы стоим в малом зале, я в красном ханьфу с золотыми фениксами, Хэ Лянь в чёрном с алыми вставками, перед нами стол с дарами, зажжённые свечи и аромат благовоний кружит мне голову также, как его присутствие рядом.
Старый жрец читает благословение, и каждое его слово падает в тишину, как капля в глубокий пруд.
Я смотрю на Хэ Ляня, а он не отводит взгляда от меня…
После церемонии был праздничный ужин, отец произносил тост, Сяо Лань плакала в уголке, а старый друг Хэ Ляня из министерства хлопнул его по плечу и прошептал что-то неприличное, от чего Хэ Лянь покраснел до корней волос, а я сделала вид, что не слышу.
Все это пронеслось как в тумане и вот я уже сижу в спальне и жду его, своего мужа, красные свечи в
высоких подсвечниках, аромат сандала. На столике кувшин с вином и две крошечные чашки.
Когда он поднял покрывало с моего лица и посмотрел так, словно до конца не верил, что под ним и вправду именно я.
— Линь Вэй, — в его голосе вдруг появилось что-то, чего я раньше не замечала, робость, словно он собрался признаться в чём-то постыдном. — Я должен тебе кое-что рассказать.
— Что?
Он долго молчал, смотрел на свои руки, сжимая и разжимая пальцы.
— Я видел тебя во снах, — выдохнул он наконец.
Я замерла удивленно, неужели?
— Месяцами, — продолжал он, не поднимая глаз. -Каждую ночь. Я словно проживал вторую жизнь и мечтал о том, чтобы не проснуться. — Он провел ладонью по лицу, будто стер свои страхи и воспоминания. — Я думал, я схожу с ума, думал, боги посылают мне видения о другой жизни, чтобы мучить.
У меня перехватило дыхание, а он продолжал торопливо говорить, словно боялся, что я рассмеюсь или не поверю.
— Скажи, что я не сумасшедший, скажи, что ты веришь мне.
Я не могла говорить, только смотрела на него полными слез глазами
— Ты не сумасшедший, — прошептала все же. — Я тоже видела такие сны.
И тогда он меня поцеловал.
Глубоко и жадно, как человек, который очень долго этого хотел и вдруг понял, что теперь уже можно.
Я отвечала ему со страстью, проводя пальцами по его волосам, шее и плечам, одновременно раздевая, нетерпеливо, почти грубо дергая дорогую ткань.