Я молчу. Во мне говорит чувство противоречие и то, что я не могу смириться с тем, что Норман все узнал.
Просто взял и вероломно ворвался в мой дом, мою жизнь, пробрался в самое нутро и вытащил самое сокровенное. То, что я так отчаянно охраняла от него.
Пока я мешкаюсь, слово берет мама. И, несмотря на мой молчаливо-возмущенный взгляд, рассказывает Норману о болезни Софии: когда началась, как протекала и к чему привела.
Замолкает она лишь на моменте, когда я узнала, где можно найти упоминание о том, с помощью создания какого артефакта можно попытаться спасти Софи.
Мама поднимает взгляд на меня, в котором застыл немой вопрос: рассказывать ли дальше, до конца?
Я тихо вздыхаю и подхватываю:
— Я узнала, что можно найти ответы в гримуаре отца-основателя академии. Потому и поступила. Искала его записи и нашла столовой. Как раз тогда ты меня и застукал. Но я успела все переписать, передала процесс создания артефакта мистеру Дейлу. И теперь…
— Он занялся его изготовлением? — впервые за вчера нашего рассказал за подает голос Норман. До этого он слушал молча, лишь пытал нас своим пронизывающим взглядом. И даже на моё упоминание об академии он отреагировал лишь слегка поднятой бровью.
— Не совсем. Нужны ингредиенты. Он не все смог достать.
— Что нужно? — Норман говорит резко и требовательно.
— Камень серафинит, который можно найти близ драконьих озер, — отвечаю ему после некоторой заминки. В конце концов, его помощь и впрямь может ускорить изготовление артефакта для Софи. Сейчас, когда на кону ее жизнь, все остальное меркнет.
— И кстати, Норман. Софию сейчас нельзя никуда перемещать, — холод в моем голосе запросто может соперничать с арктической стужей в глазах дракона. — Ты можешь уточнить это у них сам. Но пока Софи не выздоровела, любая тревога ее покоя, может вызвать новую волну болезни Теней.
Если Норману и не нравятся мои слова, виду он не подает.
— Я понял. Поиск камня я беру на себя. Я дам знать, когда найду его.
Именно так — не «если» найду, а «когда».
Во мне вдруг поселяется уверенность, что найдёт.
А значит… у моей крошки есть надежда!
Не прощаясь, Норман идёт к выходу и также молча уходит.
В этот момент из меня будто весь воздух выкачали. Ломается моя опора, за счёт которой я держалась все это время. Я оседаю на диван и обхватываю себя руками. Чувствую, как рядом садится мама и обнимает меня.
— Ох, Энни…
— Знаю, мам…
— Что же дальше будет?
— Посмотрим. Но клянусь тебе: София останется со мной.
— Хорошо бы так, дочка.
Норман появляется вечером, когда за окном уже стемнело.
Софи по-прежнему спит, мама тоже ушла к себе. Лишь я, сидя на кухне, никак не могу заставить себя вылить давно остывший чай и подняться в свою комнату. Внутри маятно и когда раздается стук в дверь я проскакиваю, словно только этого и ждала.