Тем более, в свете того, чем я собираюсь заняться в ближайшее время: искать озера драконов и камень. Но об этом я, конечно, молчу.
— Как ты не понимаешь, — взвивается дракон. Глаза его наполняются гневом. А в голосе я отчетливо слышу сталь. — Мне плевать, где и с кем ты проводишь время! Но вокруг тебя и еще двух девчонок из академии творится какая-то хрень! Если все равно на себя, подумай о других!
Несправедливое обвинение хлещет почище плети. Я сцепляю зубы, чтобы попросту позорно не расплакаться, ощущая себя маленькой букашкой перед большим грозным злющим зверем.
— П-почему о еще двух? — шепчу едва слышно, ежусь под пронизывающим взглядом.
— Потому что сегодня утром браслет изменил цвет у еще одной девушки из академии. На это уже невозможно закрывать глаза.
В противовес своим словам Норман все-таки закрывает глаза. Выдыхает с шумом, грудная клетка, стянутая темным камзолом, ходит ходуном, как если бы он пробежал марафон.
— Я переживаю, черт тебя дери, — цедит он сквозь зубы и это могло бы сойти за признание, если бы не тон, с которым он сказал. Злость и досада вплелись в его слова. — Следилка будет не только на тебе. На других девушках тоже. Мне будет спокойнее, если я буду знать, где вы.
С одной стороны, я понимаю его аргументы. И наверное, в любой другой ситуации согласилась с его доводами и повесила бы вновь на себя эту самую следилку. Но… Сейчас это может обернуться против меня. Что, если Норман начнет интересоваться местами, где я бываю. Захочет выяснить, что и как. Будет копать, выпытывать.
И, наконец, узнает мою тайну! Узнает про крошку Софи. И что тогда? Захочет ее забрать?
— Нет! — взволнованно отозвалась я, боясь поднимать на дракона взгляд. — Нет… — добавила чуть тише. — Извини, Норман, ты сейчас не в том положении, чтобы указывать мне. Если будет происходить что-то подозрительное, я сообщу тебе сразу. Обещаю. На этом, пожалуй, все.
Норман хочет что-то мне возразить. Ледяные синие глаза сжимаются в щелочки, а на скулах ходят желваки.
И в этот самый момент происходит неожиданное.
Я слышу детский плач. В том, что плачет моя дочка сомнений нет.
Есть только одно но. Плач слышу не только я, но и Норман. Он весь обращается в слух и с удивлением смотрит на дверь.
А мое сердце разрывается: одна его часть рвется к дочке, ведь она не просыпалась вот уже несколько месяцев. И мысль, что же заставило ее плакать, разрывает мое сознание.
Но прямо напротив меня Норман. И, судя по тому, как он подается вперед и делает шаг, он намеревается попасть в дом.
— И все-таки, что ты скрываешь? — дракон тянется в ручке двери, и я, не сдержавшись, кричу: