— Человека три или четыре, — подумал Лёха.
Повернув голову направо, он увидел огромные глаза своей недружелюбной соседки.
— Они нас всех убьют? — спросила она с певучим южно-русским произношением.
— Не бойтесь, не всех, некоторых только изнасилуют, — успокоил её как мог Лёха.
— Всем сидеть! Не двигаться! Самолёт захвачен! Всем сидеть, и тогда все останутся живы! — объявил по трансляции всё тот же голос с акцентом.
Лёха осмотрелся вокруг. Из оружия у него было две маленькие бутылочки из-под «Джека», пустая банка кока-колы и железный «Макбук» в кармашке кресла.
— Нда… ни тебе пулемёта, ни танка, — с каким-то странным отрешенным весельем подумал Лёха.
Из кабины показался ещё один урод в трёхцветной чёрно-бело-зелёной ветровке с арабскими загогулинами и медленно пошёл в салон с пистолетом в руке. Пёстрый хмырь с автоматом встал позади него, контролируя салон. Народ притих, многие спрятали головы за креслами. Полосатый что-то выспрашивал у сидящих пассажиров.
Вот урод остановился где-то в районе четвёртого или пятого ряда, Лёхе было плохо видно из конца самолёта. Подняв с места в проход какого-то седого дедушку лет восьмидесяти в тёмном пиджаке с приколотыми значками и светлой водолазке, пятнистый начал что-то кричать на арабском. Лёха понял только что-то плохое про американцев и евреев.
Полосатый, видать, ткнул деда пистолетом в спину. Дед неловко дёрнулся, что-то прошипел и попытался повернуться. Сухо треснул выстрел. На груди у деда вспыхнул красный вулканчик, дед вздрогнул и стал заваливаться вперёд в проход.
Полосатый, брызгая слюной, заорал как ненормальный и, размахивая пистолетом, перешагнул деда. Он начал метаться по салону, тыкая пистолетом в согнувшихся в креслах людей.
Потом они с полосатым на пару за ноги оттащили деда к входной двери.
Самолёт накренился на правое крыло и, выровнявшись, начал слегка снижаться, по ощущениям.
Соседка рядом закрыла лицо руками и тихо выла, размазывая сопли по мясистому лицу.
Минут двадцать ничего не происходило.
Лёха сидел и тихо ненавидел этих смуглых козлов, которые спустили в унитаз все его великие планы на отдых и на бизнес.
Полосатый прошёл из начала салона в конец, по пути рассматривая пассажиров, ухмыляясь. Пройдя мимо Лёхи, он о чём-то заговорил с мелким. Причём, видимо, полосатый на чём-то настаивал, а мелкий слабо возражал. Потом полосатый исчез в хвосте самолёта.
Сзади от Лёхи, в небольшом пространстве после туалетов, где обычно стюардессы готовят свои тележки и просто сидят во время полёта, началась какая-то возня. Раздались ругань сквозь зубы на арабском, хлёсткий звук удара, потом ещё один и сдавленные крики. Потом что-то упало на пол, послышался звук раздираемой ткани. Звуки тяжёлого и хриплого дыхания перемежались с явно слышными ругательствами на арабском.