Горячая похлебка из фасоли на завтрак была не привычна, но очень вкусна.
‘ Музыкальная’, — как пошутил Кузьмич,
Хлеб, оливковое масло, сардины из огромной банки, — все было просто, но вкусно.
А затем по указанию старпома и к полному изумлению Лёхи, пара чернокожих кочегаров натянула над ними тент, чтобы те не изжарились под жарким солнцем. Кузьмич вскоре исчез в рубке со старпомом, где они обсуждали старую, изрядно потрёпанную карту. Лёха же весь день дремал на палубе, наслаждаясь моментами спокойствия.
С наступлением вечера жара спала, и Лёха почувствовал прилив энергии. Около девяти часов вечера Кузьмич подошёл к нему:
— Лёша, похоже, я был чересчур оптимистичен. До Менорки доберёмся не раньше полуночи. Надо спать по очереди, мало ли что. Ты ложись, а я посторожу, днем выспался — сказал Кузьмич Лёхе.
31 августа 1936, пожар в публичном доме во время наводнения.
Лёхе снилась Мишель. Он уже почти приблизился к ней, когда вдруг она закурила огромную сигару и начала бить его по лицу, приговаривая: «Не время сейчас, Кобелино, Родина в опасности!» В этот момент Лёха вынырнул из сна и открыл глаза, увидев усы Кузьмича, который тряс его за плечо и тихо шептал:
— Лёша, просыпайся! Слышишь, машина сбросила обороты, работает на холостых, и этот лысый хер с железными зубами фонарём в темноту мигает.
— Где мы? — спросил Лёха, ещё не совсем проснувшись.
— Где, где! В Средиземном море! — подколол его Кузьмич, — Смотри там Пальма, там Барселона — Кузьмич уверенно ткнул пальцем куда то в кромешную тьму, — а мы болтаемся где то не доходя до Пальмы, между Майоркой, Меноркой и материком.
— Может они в море с кем ни встречаются и груз сдают? — спросонья Лёха был сам капитан очевидность.
— Да все может, пойду, попробую поговорить со старпомом, — сказал Кузьмич.
Минут через пять он появился опять.
— Да похоже просто послал меня… — сплюнул он, — Ва ты ферфут говорит, сука!
— Да, да, — подтвердил ухмыляясь Лёха, — ферфут, ферфут! Именно туда.
Лёха помотал головой прогоняя остатки сна и аккуратно выглянул из-за тюков. Над будкой капитана мигал в темноту тусклый прожектор — длинная вспышка, длинная, короткая, длинная, пауза.
Машина корабля встала и стал отчетливо слышен плес волн за бортом. Минут через пять из темноты послышалось работа двигателя и шлепанье винта.
Показался небольшой кораблик, сильно меньше их «Звезды Бомбея», даже скорее катер. Однако он был узких и стремительных обводов, что намекало о его службе во флоте.
— Катер разъездной что ли, — прошептал Кузьмич, — или торпедный, не поймешь.