— Я отойду, если дадите слово, что все мы благополучно доберемся до Материка, — упрямо заявил Виктор.
— У меня не так много слов, чтобы давать их кому-то, — сказал Паромщик. — Но до Материка действительно доберутся все. Так или иначе.
— Что ж, посмотрим… — буркнул Лебедев.
Поколебавшись еще немного, он все-таки освободил дорогу, и матрос, чинно ему кивнув, вразвалочку устремился к бортику.
Виктор провожал оппонента раздосадованным взглядом. Вот уж чем Паромщики точно не отличались от Распределителей, так это манерой вести диалог. В тот момент, когда ты, казалось бы, уже прижал гада к стенке, он с невинной миной начинал игнорировать неудобные вопросы. Или менял тему. Или попросту уходил — все с тем же невозмутимым выражением лица. Как будто заранее знал, о чем его может спросить разгневанный пассажир.
«Хотя так ведь, по сути, и есть, — подумал Виктор. — В скольких рейсах он уже побывал? В сотне? Тысяче? Миллионе?»
Лебедев перевел взгляд на море, что бушевало за бортом.
«И все они сгинули, и мы тоже сгинем — в темной пучине, которая гудит, будто старый трансформатор…»
Паромщик тем временем наконец добрался до перил и, облокотившись на них, повернулся к морю левым ухом. Несколько мгновений спустя он снова оскалился и прошептал что-то себе под нос: Виктор плоховато читал по губам, но, кажется, матрос сказал: «Уже скоро».
«Черт бы побрал вас всех вместе с вашим Материком!» — мысленно выругался Лебедев.
Он заозирался по сторонам, ища Михаила, но того уже и след простыл — видно, при первой возможности слился с толпой, не желая продолжать разговор. Тогда, не придумав ничего лучше, Виктор побрел к матросу, который скучал у борта.
— Что, опять вы? — пробормотал белобрысый, с ленцой оглянувшись через плечо. — Снова будете задавать вопросы?
— А вы здесь разве не затем, чтобы на них отвечать? — съязвил Виктор.
— Конечно, не затем. — Паромщик снова повернулся лицом к бушующему морю. — Честно говоря, я устал повторять: наша команда отвечает только за вашу доставку на Материк…
— Но ведь Материка тут нет, — в который уж раз напомнил Лебедев. — Кругом — вода…
— Опять вы за старое… — хмуро произнес абориген. — Думайте, что хотите, но место верное. И скоро вы все будете на Материке.
— Но я не пойму… — снова начал Виктор, однако матрос приложил палец к губам, призывая его к тишине, а потом этим же пальцем указал вниз, на воду:
— Посмотрите туда. Что вы видите?
Лебедев покорно прищурил единственный глаз, силясь рассмотреть в темных толщах воды нечто необычное . И, как выяснилось, не зря: вскоре он заметил две тени, снующие по кругу друг за другом. Тени были вытянутые и формой напоминали баклажан.