Он почувствовал на себе сразу несколько заинтересованных взглядов: стычка с Паромщиками явно заинтересовала пассажиров, скучающих на палубе за его спиной.
— Нет, просто мы уже практически прибыли, — сказал матрос. — И потому настоятельно не рекомендую вам не разбредаться по…
— Как вы сказали? — перебил его Виктор. — «Практически прибыли»? Но… куда? Лично я, например, покину этот корабль, только когда увижу Материк. Вот и скажите мне — когда я его увижу? Думаю, тут все бы хотели это знать!
Мельком взглянув на толпу, Лебедев отметил, что люди, один за другим, поворачиваются к спорщикам и одобрительно кивают, соглашаясь с Виктором. Он никогда не искал дешевой славы, громче всех выкрикивая неудобные вопросы, но сейчас другого выхода из ситуации попросту не было. Мужчина по-прежнему не верил, что им по силам совладать с Паромщиками, однако вместе они могли хотя бы попытаться это сделать.
Хотя одобрительные кивки еще не означали, что люди поддержат его в бою. Стоит матросу вышвырнуть бунтаря за борт, и сторонников у Лебедева резко поубавится.
«Никто не хочет за борт. Никто».
— Могу вас заверить, что поводов для волнения нет! — повысив голос, объявил Паромщик. — Мы уже практически у цели!
— Да за кого вы нас держите⁈ — возмутился Лебедев. — Мы что, по-вашему, слепые? Не видим, что вокруг — одно сплошное море? Может, вы уже перестанете пудрить людям мозги и скажете, куда на самом деле нас везете?
— На Материк, — упрямо ответил матрос.
Лебедев воздел очи горе.
— Да где, где ваш чертов Материк⁈ — простонал он. — Под водой, что ли?
Паромщик не ответил — только вдруг улыбнулся самыми уголками рта. Правда, эта гримаса мало общего имела с той, которой славились островные Распределители. Полуулыбка, застывшая на хмуром лице матроса, была глумливой, даже зловещей. Так мог бы скалиться кот, загнавший в угол непутевую мышь.
— Где ваш чертов Материк? — повторил Лебедев.
Одолев последнюю ступеньку, Паромщик остановился прямо напротив бунтаря. Их разделяло сантиметров тридцать, не больше; и, хоть роста они были примерно одинакового, Виктору казалось, что собеседник возвышается над ним, точно старый дуб над упавшим желудем, одиноко лежащим у его могучих корней.
— Скоро вы сами все увидите, — пообещал абориген. — А теперь — в сторону, господин Лебедев. Не мешайте нам выполнять наш долг.
Виктор замер, не зная, как поступить. Поддержки со стороны других пассажиров он больше не ощущал: усилиями матроса спор быстро превратился в унылое сотрясание воздуха, и публика потеряла к происходящему всякий интерес. Таким образом, Лебедев вновь был один против всей команды парома.