— Как видишь. А ты, смотрю, опять за сигаретами бегал? — спросила Нина, глядя на нагрудный карман его темно-синей рубашки, из которого рядком торчали бледные кончики самокруток. — Сколько ж ты за день выкуриваешь, Вить?
Сказать по правде, ей было все равно, что он ответит. Покойник от табака мертвей не станет, так стоит ли переживать из-за нового увлечения супруга?
— Да черт его знает, — пожал плечами Виктор. — Когда как.
— А где брал?
— Да у Абрама, где ж еще? Заодно трубку ему отдал. Не видела? Вчера ее буквально доделал.
— А к Филимонову чего не пошел? Сам же говорил, что у него табак получше.
— Да ну, на другой конец города тащиться! — поморщился мужчина. — Далеко…
Нина снова зажмурилась и тихо усмехнулась.
— Витя, ты — уникум. Времени — вагон, а ты лишние сто метров ленишься пройти.
— Конечно, ленюсь, — сказал Виктор. — По мне, так лучше что-нибудь полезное вырезать, чем по городу круги наматывать!
Без приглашения опустившись на диван, он крепко обнял жену.
— Любишь, что ли? — кокетливо спросила Нина.
— Ну а то! Разве можно не любить эти чудные карие глаза, эту лучезарную улыбку…
— Заканчивай давай, поэт, — проворчала она, хотя видно было, что слова супруга ей приятны.
— Да ну, какой я поэт? Просто любящий муж. Вместе до гробовой доски, помнишь? Спасибо, что скрашиваешь мою бесконечность, солнце.
Нина улыбнулась самым уголком рта: Витя умел быть романтичным, когда хотел. В такие трогательные моменты она вспоминала, почему связала свою жизнь именно с ним и почему никогда не жалела о своем выборе.
— А пойдем к морю? — вдруг предложил мужчина.
— Ты по Янке соскучился?
— Ну, и это тоже. Да и дома как-то… скучновато. Трубку я Абраму отдал, новых идей пока нет… словом, тоска. А там лягу себе на песочек да вами с Каштанкой полюбуюсь. Посмотрю, как вы с ней вдоль берега ходите… туда… потом сюда…
— А море как же?
— А зачем мне море, если у меня есть вы?..
…Они брели по городу, не обращая внимания на других прохожих, а те, в свою очередь, не смотрели на них. Казалось бы — чем еще заниматься на мертвом острове, как не болтать с другими беднягами? Но многие предпочитали одинокими черепахами ползать по серым улицам, всем своим видом демонстрируя, что им никто не нужен. Так и коротали вечность — тихо, молчаливо, неинтересно.
И мертвый город был унылым мещанам под стать. По сути, он представлял собой скопление бледно-оранжевых коробок, до тошноты похожих друг на друга. Дома были сплошь двухэтажные, с шиферными крышами, и народу в них обыкновенно жило не очень-то и много: как правило, на одного «новичка» приходилось двое-трое уплывших на Материк — этакую «землю обетованную», куда избранных горожан время от времени отвозил старый паром.