— Порядок, Кость, — отозвался Назаров. — Вот наш клиент.
Он схватился за цепь наручников и резко дернул ее на себя. Пленник сморщился и зашипел:
— Да что ж вы делаете…
— Давай, шагай, — сказал Назаров, подталкивая беглеца к выходу со двора. — Разговорился…
Мамонтов еле слышно проворчал что-то себе под нос, но протестовать больше не стал и смиренно потопал по дороге. Костя пропустил арестанта вперед и пошел рядом с напарником.
— Хмурый тип, — шепотом сказал блондин. — Думаешь, он?
— Вряд ли, — буркнул Андрей. — Могу, конечно, ошибаться, но чую — не Иллюстратор это.
— Хреново, если так.
— Ну а что поделаешь? Тут с нас взятки гладки — версию отработали от и до. Да и никто не говорил, что будет легко, иначе б спецгруппу не собирали.
— И то верно, — согласился Костя.
Взгляды заинтересованных жильцов провожали их до самой машины. Казалось, добрая половина соглядатаев с радостью загрузилась бы вместе с ними в темно-синюю «девяносто девятую» и поехала смотреть допрос.
«А я, если б мог, не поехал бы, — подумал Назаров. — Лучше б за горошком пошел, ей-богу…»
Костя распахнул заднюю дверь «жигулей», и Андрей грубо впихнул Мамонтова в салон. Сам уселся рядом, морщась и тихо ругаясь — колени упирались в переднее сидение.
— Неудобно, начальник… — проворчал Мамонтов.
Из-за сцепленных за спиной рук он не мог нормально усесться и потому фактически лежал на боку.
— Терпи, — равнодушно ответил Андрей. — Нечего было убегать.
Мамонтов обиженно засопел, но смолчал.
Костя прыгнул за руль, со второй попытки завел капризный мотор и включил фары. Андрей выглянул наружу через мутное стекло задней двери: большинство людей, решив, что спектакль окончен, скрылись в глубине своих квартир, но некоторые, особенно терпеливые, все еще торчали у окон.
«До чего ж у нас народ любопытный… — подумал Назаров. — Хорошо еще, не у всех дома видеокамеры есть, а то б стояли сейчас, кино снимали, про улицы разбитых фонарей, блин…»
В следующий миг «девяносто девятая» с ревом сорвалась с места и покатилась по бледно-серому асфальту, унося оперативников и кряхтящего Мамонтова в отделение.
— Все сидишь? — спросил мужской голос.
Вздрогнув, Нина открыла глаза и увидела Виктора.
Темноволосый, высокий и широкоплечий, муж стоял посреди комнаты и с приветливой улыбкой смотрел на Нину единственным глазом, темно-зеленым, словно салатный лист. Дабы не пугать жену и дочь, Виктор скрывал пустую глазницу под черной повязкой, но даже с ней выглядел довольно жутко — из-за обилья ссадин и ран, оставшихся после аварии, он напоминал матерого пирата, не раз участвовавшего в ожесточенных морских боях.