Он кивнул на центральное здание. Его верхняя часть действительно выглядела как-то не так: там даже стекла были мутными, как будто их лет пять не мыли.
— Что-то мне это напоминает, — мрачно протянула Марина. — Высшее образование по бумагам есть, а по факту — нет. Как будто кто-то не хочет, чтобы знания множились и передавались.
— Мне тоже так показалось, — кивнул Ксавьер. — И меня сюда безболезненно направили, потому что точно знали: я ничего не смогу сделать.
— Но ведь каждому развитому государству нужна хорошая система образования, — продолжила рассуждать Марина. — Тем более, государству, которое мнит себя передовым в области технологий, пусть и магических. Откуда тогда все эти технологии берутся?
Она кивнула на автомобиль, как раз с шумом прокативший мимо них — без лошадей и вонючих выхлопов, с неведомым двигателем.
— Марина Игоревна, — каким-то странным тоном, не поворачивая головы, обратился к девушке Ксавьер.
— М? — отозвалась она, глянув на него.
— Меня иногда пугает то, насколько Вы проницательны, — сказал он. — Мне кажется, однажды Вам все-таки отрубят голову. И мне заодно.
«Вы, главное, перед этим успейте маленького дракончика заделать, — хмыкнул внутренний голос. — Традиция будет семейная: провожать ребенка в большой мир казнью родителей».
Марина отмахнулась от этого черного юмора, так неуместного сейчас.
— Вы тоже думаете, что исследования теперь проходят где-то в другом месте? — понизив голос, уточнила она у мужчины.
— Уверен в этом, — ответил Ксавьер. — Я глянул мельком бухгалтерию и обнаружил, что финансирование продолжается. Закупаются материалы, платится жалование. Но я и десятой части не видел из того, что проходит по бухгалтерским сводкам. А когда начал задавать вопросы, у меня отозвали доступ в бухгалтерию.
— Странно все это, — прищурилась Марина. — Такое крупное заведение не может работать подпольно — это бы сразу заметили там, наверху. Значит…
— Значит, мы очень рискуем, даже просто размышляя об этом, — еще раз напомнил Ксавьер, едва заметно косясь на толпу прохожих.
— И все же должна быть причина для ухода «в тень», — проигнорировала Марина его слова. — Инквизицию здесь все уважают и боятся. Она тесно связана с государственной машиной. Какой смысл был уводить в подполье один из ее институтов?
— Вы задаете мне вопрос? — вскинул брови Ксавьер.
— Нет, я рассуждаю, — ответила девушка.
— Рассуждайте немного тише — мы на улице, — напомнил Ксавьер: они стояли на площади, и прогуливающихся людей вокруг было довольно много.
— Да, конечно, — смутилась Марина, но рассуждений не оставила. Она уже поняла, что мужчина о чем-то знает, но не хочет ей рассказывать — хочет, чтобы она сама догадалась. И сейчас он смотрел на нее и ждал, пока она сделает выводы.