«Хочет сбросить котёл и паровик. — сообразил Матвей. — И правильно, всё это сейчас мёртвый груз. Топлива нет, а хоть бы и было — управлять дирижаблем они больше не могут. Котёл же вместе с машиной много тяжелее ружей, одежды, утвари и прочего скарба, который выбрасывали за борт герои „Таинственного острова“ в попытке облегчить терпящий бедствие воздушный шар. Избавившись от этой обузы, они продержатся в воздухе ещё несколько часов…»
Загремело железо по — Осадчий и Кухарев торопливо выколачивали чеки, удерживающие выклеенные из арборита брусья, служащие паровику станиной. Звон сменился тупыми ударами — расправившись с чеками, они принялись рубить канатные стяжки, и когда лопнула последняя, стальная махина с оглушительным скрипом отделилась от гондолы и ухнула вниз. Воздухоплаватели, перегнувшись через борт, наблюдали за её падением — паровик, перевернувшись в воздухе несколько раз, нырнул в сплошной покров листвы. Оттуда донёсся треск, оглушительный птичий гомон, десятки пернатых созданий всех размеров и расцветок взлетели над кронами и закружили пёстрой каруселью.
«Капитан Немо», избавившись разом от семидесяти с лишним пудов металла, быстро пошёл вверх. Матвей повернулся на запад — и увидел, как в разорванной полосе утреннего тумана сверкнул, засеребрился, зарябил под лучами утреннего солнца океанский простор.
Как долго искалеченный дирижабль продержится с воздухе, он мог только гадать, и надеяться, что этого хватит, чтобы дотянуть до побережья. Садиться, скорее всего, придётся на воду, ихорошо, если это будет ровный, лишённый деревьев участок берега, вроде песчаного пляжа. Барон и литератор, обсуждая финальный этап перелёта, не раз говорили, что берега Гвинейского залива во многих местах покрыты густыми лесами, переходящими в полосу мангров, тянущихся на несколько миль от береговой черты — и эти непроходимые заросли способны доставить массу сложностей при посадке.
Греве, вероятно, подумал о том же, поскольку распорядился закрыть образовавшуюся в палубе дыру арборитовой рамой с натянутой в несколько слоёв просмоленной и простёганной парусиной. Этот своеобразный «пластырь», вроде тех, что употребляют для заделки пробоин в корпусе судна, должен был превратить гондолу в лодку. И если «Капитан Немо» всё же плюхнется в воду — воздухоплаватели смогут догрести до берега, воспользовавшись двумя парами лёгких с широкими лопастями вёсел. Вёсла были закреплены на внутренних сторонах борта гондолы и до сих пор ни разу ещё не пригодились.
Оставался сущий пустяк — когда гондола коснётся воды, обрубить поддерживающие его сети. В противном случае, огромный парус, в который превратится оболочка, может опрокинуть лодку-гондолу, и придётся ставить её на ровный киль, а потом ещё и отчерпывать воду. Нечто подобное Греве не раз проделывал во время учёбы в Морском корпусе, когда они по команде старшины кренили шлюпку, чтобы та зачерпнула морской водички. И когда шлюпка выравнивалась, принимались лихорадочно орудовать вёдрами, черпаками, даже бескозырками, выплёскивая воду прочь. Нелёгкая задача даже в штиль — и выматывающе-сложная даже при самом лёгком волнении, а ведь им, возможно, придётся проделать этот трюк в океане!