— Ну, это проще всего. — Бёртон приободрился. — «Боро-Роро» их прозвали соседи, но и у них это слово сохранилось лишь в мифах и легенда. Сами же бророро называют себя так…
И он, поднеся «трубку» к губам, извлёк из неё очередной клекочущий звук, повторить который — даже при помощи этого хитроумного приспособления — Остелецкий не взялся бы даже под страхом виселицы.
[1] Эти события подробно описаны во второй книге цикла, «Следовать новым курсом!»
[2] Это выражение, знакомое нам, как «история не знает сослагательного наклонения», приписывают немецкому историку Карлу Хампе.
в которой Сергей Казанков читает газеты, принц Вильгельм из двух зол выбирает меньшее, а капитан Ледьюк тревожится о своей карьере.
Сергей развернул газетный лист. Ниже набранного готическим шрифтом заголовка красовалась дата выхода номера — четыре дня назад. Это была самая свежая газета из тех, что видели на судах маленького отряда за прошедшие недели две — предыдущие были получены с португальского пакетбота, курсирующего между Лоренсу-Маркишем[1] и турецким Аденом, датировались. Что поделать, сложности со свежей прессой на юго-восточной оконечности африканского континента будут иметь место ещё долго — разве что англичане дотянут-таки атлантический телеграфный провод до своей Капской колонии. Но надежды на это мало — к 1879-му году телеграф добрался только до Островов Зелёного Мыса, а потом дело застопорилось, и на обмен сообщений между Лондоном и Кейптауном по-прежнему уходило не меньше месяца. Правда немцы, прилагающие немало усилий на то, чтобы занять место англичан в этом регионе Африки, планировали проложить подводный провод от Занзибара до Дурбана — но это было делом будущего, не слишком, впрочем, отдалённого.
Сергей посмотрел на заголовок. «Дурбан дахблад» — «Дурбанский ежедневный листок», на немецком языке. Газета выходила и на африкаанс, и на голландском языках — приезжих из этих стран в Дурбане, как и во всем Трансваале, было предостаточно. Амстердамские, ганноверские и берлинские коммерсанты вели дела, наживаясь на поставках оружия, боеприпасов и военного снаряжения, на торговле слоновой костью, шерстью, кожами и прочей продукцией, производимой с этом богатейшем регионе.
Дурбан, назад занятый бурами четыре года после долгой, кровопролитной осады, с тех пор разросся втрое, став важнейшим транспортным узлом воюющих республик. В порту появились новые пирсы, пакгаузы, сухой док и грузовые причалы, снабжённые новейшими паровыми кранами. Через этот порт шло снабжение из Европы; сюда же на судах германских и голландских пароходных компаний прибывали волонтёры. Этот людской поток не иссякал с самого начала военной кампании, причём в числе желающих повоевать за свободу Трансвааля и Оранжевой республики хватало и добровольцев из России. Отсюда же, из Дурбана отправлялись в Европу раненые нуждающиеся в длительном лечении, которого не могли обеспечить местная медицина, пребывающая до сих пор в зачаточном состоянии.