— И мои! — подхватила вторая — тощая с длинным острым носом. — Слышала, вы с покойным Михаилом Петровичем были дружны.
Не успел я ответить, как барышни возрастом от пятнадцати до сорока с хвостиком обступили нас с Жихарем со всех сторон. Кто-то изо всех сил изображал сочувствие моей утрате, кто-то старательно расхваливал героически павшего полковника — не забывая, впрочем, упомянуть заслуги и остальных участников сражения. Но большинство просто перешептывались, разглядывая меня из-за могучих телес матрон, которые прорвались сюда первыми и теперь упрямо держали оборону.
Девушкам помоложе пришлось довольствоваться местами во втором ряду, зато глазами они оттуда стреляли похлеще «холландовских» крупнокалиберных штуцеров. И уже всерьез подумывал нырнуть обратно в машину и, наплевав на все приличия, велеть Жихарю доставить нас прямиком к воротам кладбища. Или даже чуть дальше — если придется.
Слава оказалась приятной, но весьма утомительной. И я бы с радостью удрал от нее подальше, но, к счастью, спасение пришло раньше.
— Дорогу! Дорогу прессе! — Звонкий голос прокатился вдоль тротуара. — Московское телеграфное агентство!
Напористость и щелчки объектива фотокамеры сделали свое дело: барышни нехотя расступились, и к нам, наконец, пробилась уже знакомая мне рыжеволосая госпожа репортер. С нашей последней встречи она успела уложить шевелюру в чинного вида прическу и сменить армейский бушлат с чужого плеча на приталенное пальто, а меховую шапку — на аккуратный вязаный берет, черный по случаю траура.
— Доброго дня, сударыня. — Я учтиво склонил голову. — Так вот кому я обязан…
— Маргарита Вольф. Московское телеграфное агентство. — Рыжеволосая не слишком умело, зато весьма изящно изобразила что-то вроде реверанса. — Прошу извинить, что не представилась сразу же, ваше сиятельство — тогда нам всем было не до этикета.
— Пожалуй, — улыбнулся я.
— Надеюсь, вы задержитесь в городе. И сможете уделить агентству — в моем лице, конечно же! — хоть немного времени. — Ры… то есть, Вольф состроила ангельское личико, выражение которого совершенно не вязалась с хитрющими зелеными глазами. — Я очень, очень рассчитываю на… эксклюзивное интервью!
— Знаем мы эти ваши интервью, — тихо прошипела полная дама. — Рассчитывает она, видите ли…
Лично я не имел против некоторых вольностей, особенно в исполнении весьма привлекательной столичной репортерши, однако местные женщины терпеть подобное явно не собирались. Матроны тут же сомкнули ряды и принялись без всякого стеснения оттирать незваную гостью в сторону — подальше от меня — и сопротивляться такой силе она, конечно, не могла.