— Действительно, за сущие пустяки. — Я поморщился, вспоминая, в какой фарс тогда превратили судебный процесс. — И то, что он напал на наш дом, здесь совершенно не при чем.
— Однако ты должен понимать, каковы были истинные причины. Зубовы — древний и могущественный род. И едва ли кого-то в Москве беспокоило, что они не против слегка расширить свои владения. — Дядя мрачно усмехнулся. — Но когда старик и его сыновья решили пронести кое-что мимо казны… Думаешь, нам простят подобное потому, что ты теперь герой?
— Герой? — Я приподнял бровь. — И кто тебе это сказал?
— В газетах пишут. — Дядя залез рукой за ворот бушлата и с ухмылкой протянул мне сложенный вчетверо лист. — Вот. Ознакомься, так сказать.
Огромные пальцы волота не слишком-то годились для возни с бумагой, но, к счастью, перелистывать и разворачивать ничего не пришлось. Заголовок я прочитать не смог, однако фотография на титульной странице с гербом говорила сама за себя.
Неплохо, кстати, получилось. Рыжеволосая заноза из столичного телеграфного агентства успела изрядно меня утомить, однако дело свое, похоже, знала: на снимке мое лицо с прилипшими ко лбу мокрыми волосами выглядело до невозможности уставшим, зато буквально воплощало собой какую-то нездешнюю мужественность.
Крупный план. Брови сурово сдвинуты, взгляд устремлен вдаль… Хоть сейчас на плакат — вроде тех, что вешают у кинотеатров в день большой премьеры.
— Да уж… Красота да и только. — Я осторожно поднес листок чуть поближе, разглядывая фото. — Это сегодняшняя газета?
— Позавчерашняя, — проворчал дядя. — И ты бы ее непременно прочитал, если бы занимался своими делами, а не сидел в сарае с этой железякой.
— Это железяка спасла город. Впрочем… не только она, да. — Я еще раз попытался разглядеть строчки под заголовком. — Интересно, за какие заслуги меня так? Я-то думал, на первом развороте будет сам император. Или кто-то из его бронированной гвардии. Ну, или солдаты — в крайнем случае.
— Ага… Вот и мне интересно — чего это вдруг. — Дядя с кислой физиономией отобрал у меня газету и сунул обратно за пазуху. — Но уж что есть, то есть. Ты только не возгордись раньше времени.
— А почему бы, собственно, и нет? — Святогор снова загудел движителями, принимая пафосно-воинственную позу. — Бремя славы ничуть не тяжелее бремени труда и забот. Только нести его куда приятнее.
— Вот и неси. Как раз завтра в город поедем.
— Это зачем? — на всякий случай поинтересовался я. — На какой-нибудь прием? Или?..
— На похороны полковника Буровина. Только не забудь прихватить с собой камешек. — Дядя легонько постучал меня по груди. — Тогда в случае чего сможешь сказать, что привез сдать его в приказ.