Я даже не стал провожать Вулкана взглядом. Ему ничего не грозило — подаренная Тайгой меховая броня держала пулю не хуже доспехов из кресбулата.
Аскольд отстал на пару шагов, но тут же нагнал, придерживая звякающие ленты с патронами, а за ним из дыма с лязком показались Рамиль, Василий и дядя — три угловатые фигуры, уже успевшие сменить штуцера на меч и секиры.
Перекресток открылся, как развороченная рана. Мешки с землей, сложенные в полукруг, уже горели, но оттуда сердито стрекотала картечница и огрызались стрелки. На снегу остались два или три тела — видимо, рванули на приступ, но так и не добрались. Самих Друцких я не видел: они то ли отошли, то ли залегли где-то за сугробами на обочине улицы и ждали, пока мы придем на выручку.
И мы пришли.
— За мной! — крикнул я, поднимая гигантский меч и снова устремляясь вперед.
Но Горчаков меня опередил. Руевит вывалился из-за углового дома, сломав забор плечом, и попер через перекресток, выставив перед собой щит и чуть пригнувшись, будто шел против ветра. За его широкой спиной прятались ижорские гридни — десяток, может, полтора — и лишь изредка высовывались, чтобы выстрелить в ответ.
Картечница на мгновение смолкла, но тут же нашла новую цель. Пули забарабанили по металлу, со звоном высекая искры, но Горчакова было не остановить. С каждым шагом укрепления становились все ближе — старик шел, как тяжелый штурмовой танк.
И вдруг замер.
Его щит вспыхнул, объятый пламенем. Не просто огнем — ударной мощью аспекта, от которого воздух загустел и вздрогнул. Заклинание еще не успело догореть, а из-за укреплений уже летело следующее. Второе, третье — залпом, без паузы, как бьет хороший стрелок, не опуская штуцера.
Горыныч. Я успел увидеть змеиные пасти в огне — и каждая норовила вгрызться в металл. Где-то за мешками засел Одаренный. Не сам Годунов, но кто-то немногим слабее — крепкий первый ранг. Огонь рвал самодельный щит, и металл стонал, сминаясь и расходясь трещинами.
— Осторожнее! — Я навел пушку Пальцекрыла и выстрелил. — Все — огонь по укреплениям!
Заряд прошел над мешками и угодил во что-то за ними. Грохнуло так, что даже Святогор качнулся от ударной волны. Ящик с боеприпасами — или с чем-то посерьезнее: огненный столб ударил вверх, и в его свете мелькнули человеческие фигурки, взлетая в воздух изломанными деревянными куклами. Такое не пережить, будь ты хоть Магистром с магическим щитом.
Одаренный больше не отвечал магией — но дело свое он сделал.
Щит со звоном выпал из огромной руки — искореженный, оплавленный, от которого остался только каркас. А Руевит обмяк, будто из него разом выдернули все провода и трубки. Огромная фигура покачнулась, подалась вперед и застыла — не упала, но замерла, как памятник на площади.