— Вы! — Годунов шагнул ко мне, и его глаза без всякой магии полыхнули алыми угольками. — Не сомневался, что найду вас здесь, Игорь Данилович!
В прошлую нашу встречу он был спокоен, уверен и даже нарочито учтив. Сейчас от учтивости не осталось и следа. Либо его сиятельству уже успели доложить, либо… Впрочем, нет — других вариантов определенно не имелось. Не знаю, что бы Годунов устроил, вздумай я и правда повесить соглядатаев на сосне у дороги в Елизаветино, но даже их арест заставил его сорваться и лично примчаться в Ижору, чтобы…
Чтобы что?
— Доброго дня, Федор Борисович. — Я засунул руки в карманы и чуть склонил голову. — Прошу, не стоит так напрягаться. Получить удар в вашем возрасте непросто, но вы весьма уверенно к этому идете.
Годунов шумно выдохнул, и его дар чуть улегся — не погас, а скорее успокоился и снялся со взвода, как револьвер, который опустили стволом вниз, но еще не убрали в кобуру.
— Как вы посмели задержать моих людей⁈
— Думаете, мне стоило поступить иначе? — Я пожал плечами. — К примеру — вздернуть их? На своей земле я был бы в своем праве.
— Гатчина — не ваша земля. — Годунов сделал еще шаг. — Она принадлежит роду Зубовых. Или вы сегодня же не освободите моих людей, или…
— Или что, ваше сиятельство? — Я посмотрел ему в глаза. — Мне даже интересно будет узнать, чем вы еще не угрожали.
Годунов снова налился мощью — разом, будто кто-то отпустил пружину. Хлестнул волной, от которой у гридней дрогнули руки на штуцерах. На одно мгновение мне показалось, что он сейчас ударит.
А я отвечу. Со всей яростью, которая понемногу поднималась где-то внутри раскаленной алой волной. Той силой, с которой может и не совладать даже высший аспект. Мощь Стража против умения Одаренного с рангом Магистра — неплохой расклад. Пожалуй, даже красивый, с неизвестным исходом — и для одного из нас все закончится прямо здесь, во дворе Горчаковых, на талом снегу между крыльцом и забором.
Но у судьбы определенно имелись на нас планы позаковыристее.
— Довольно, судари!
Голос Горчакова прогремел так, что гридни дружно отшатнулись, а с крыши сарая сорвался пласт снега. Старик шагнул вперед, встав между нами — огромный, седой, с расправленными плечами — и посмотрел сначала на меня, потом на Годунова. Без злобы, но так, что спорить почему-то сразу расхотелось.
— Даже вам, Игорь Данилович, я не позволю тронуть гостя в моем доме. Хоть и сам ему не рад. — Горчаков повернулся к Годунову. — А вы, Федор Борисович, лучше убирайтесь восвояси. Если у вас и правда есть законные требования — идите с ними в Орешек, к Павлу Валентиновичу. Там вас выслушают.