— Нет, — вздохнул я. — Загляну к твоему отцу. Хочу узнать, как у него дела с Руевитом. Боюсь, волот понадобится нам куда раньше, чем я думал.
К Ижоре я подъезжал с нехорошим предчувствием. И было с чего: раз уж люди Годунова сумели пробраться в Гатчину и неделю шастать по селу, не привлекая внимания, они наверняка уже давно расползлись по всему Пограничью. Его сиятельство вполне мог позволить себе выделить средства не только на бойцов, но и на полноценную разведку — раз уж они с Зубовы лишились алтаря в Гатчине.
В Отрадном хватало людей и глаз — там чужаков вычислят быстро. Но Ижора — другое дело. Ее от Елизаветино отделял кусок вотчины, который крепко держал Сокол — и все же этого недостаточно. Горчаков набрал три десятка бойцов, и, как и всегда, решил положиться на таких же простых вояк, как он сам. Силы и отваги им не занимать, но чтобы выслеживать и ловить шпионов нужно уметь не только махать клинком и стрелять из арбалета или штуцера.
И если по вотчине бродят годуновские — старика нужно предупредить.
Дорога от Гатчины заняла чуть больше часа. Кое-где из-под снега на обочинах проступала прошлогодняя трава, а колея раскисла настолько, что машина то и дело проседала в рытвины. Ижора появилась из-за перелеска постепенно: сначала одинокий хутор с покосившимся коровником, потом дома вдоль дороги, заборы и дымки из труб. Село выглядело мирно, по-зимнему сонно, и ничто здесь не напоминало о том, что в над всеми нами уже давно зависла дубина жадности и злобы столичных князей. Может, эта тишина сейчас и тревожила больше всего — слишком уж безмятежной казалась вотчина Горчакова.
Безмятежной — и беззащитной от шпионов, разведчиков и еще Матерь знает кого.
Господский дом показался за поворотом — двухэтажный, деревянный, с темной крышей и широким крыльцом. Я остановил машину у ограды, заглушил мотор и, выбираясь из-за руля, невольно поднял глаза.
Окно на втором этаже — то самое, где я впервые увидел Елену — было плотно зашторено. Хозяйка то ли отправилась куда-то по своим делам, то ли так и не сменила гнев на милость и даже не собиралась меня поприветствовать.
Если так — ее дело. А у меня сейчас хватает дел и поважнее.
Я уже направился к крыльцу, когда из-за дома вдруг донесся лязг и тяжелый металлический грохот — будто кто-то уронил инструмент на лист железа в кузне. Я метнулся на звук, на ходу зажигая огонь в руках, и обогнул угол.
Но драться, к счастью, оказалось не с кем.
На заднем дворе, между сараем и забором, стоял Руевит. А точнее — двигался, медленно и осторожно переставляя ноги, от которых мерзлая земля вздрагивала при каждом шаге.