Первого я свалил подножкой, прежде чем тот успел добежать до окна. Второго снес Сокол. Просто ткнул в живот прикладом штуцера — молча, без замаха. Двоих скрутили гридни, повалив на пол и прижав коленями. Но пятый — чернявый и жилистый — скользнул мимо печки, метнулся к задней двери и выскочил в сарай. Я рванул следом, но с улицы услышал не топот, а возню и короткий вскрик.
Когда я вышел на задний двор, Аскольд уже сидел верхом на беглеце, вдавив того лицом в сугроб и заламывая руки за спину. Чернявый дергался, но без толку — парень держал крепко.
— Славно. — Я развернулся. — Давайте сюда остальных.
Их вывели через пару минут. Уже связанных, помятых, кто-то даже с разбитой физиономией — Сокол с гриднями работали без особых церемоний. Выстроили в ряд у забора пятерых, а потом вытащили и того, которого я уложил в сенях. После купания в снегу он кое-как пришел в себя, но стоял нетвердо, держась за челюсть и бросая на меня мутные взгляды.
Гридни. Тут Орехов не ошибся. Молодые, крепкие, стриженые — и руки такие, какие бывают у тех, кто привык к оружию, а не к плугу. Впрочем, один в общую картину все-таки не вписывался: худощавый, сутулый, лет сорока с небольшим, с бегающими мелкими глазками, которые метались от меня к Соколу, от Сокола к гридням и обратно. Он даже стоял чуть поодаль от остальных — видимо, сказывалась привычка работать в одиночку.
Наверняка старший в группе. То ли из егерей, то ли охотник, единственный настоящий разведчик, а остальные — так…
— Шпионы, значит. — Я развернулся к Соколу. — Плохо работаете, господин фельдфебель. Как так вышло, что у тебя по селу неделю бродят мутные личности, а ты узнаешь последним — и не от своих людей, а от старосты?
— Виноват, ваше сиятельство. — Сокол вздохнул и опустил голову. — Исправлюсь.
— Исправляйся. Патрули удвоить. Пустые избы проверить — все до единой. Всех пришлых — на карандаш. Отвечаешь лично. — Я для пущей убедительности даже погрозил пальцем. — Понял?
— Так точно.
Один из гридней кашлянул.
— Ваше сиятельство… а с этими-то что делать?
— Повесить, — буркнул Аскольд. — И дело с концом. Чтобы другим неповадно было.
— Какой кровожадный юноша. — Я усмехнулся. — Должен сказать, мысль неплохая. И даже вполне разумная, но раз уж его сиятельство Федор Борисович столь любезно решил предоставить нам своих людей для допроса — глупо будет не воспользоваться такой возможностью. — Я посмотрел на худощавого с крысиными глазками, и тот отвел взгляд. — Грузите их в машину. И везите в Гром-камень — дома с ними потолкуем.
— А вы куда, Игорь Данилович? — Аскольд стряхнул снег с колен. — Здесь пока останетесь?