— А сразу за ним — барон Шмидт, начальник Таежного приказа, — подхватил Сокол. — У него дочерей целых три. И по странному совпадению все они как раз незамужние. Лично я бы обратил внимание на среднюю, Елизавету. Она, конечно, не красавица, зато…
— Хватит! — буркнул я. — Довольно. Лучше подскажите, как нам избавиться от этих господ.
Из-за широких спин Попова из Шмидта выглядывали другие. Я узнал пару князей из Вельского уезда и плечистого старика — кажется, кого-то из родни Друцких. У каждого наверняка уже было наготове приглашение в гости, поздравления, заверения в дружбе до гроба. И, не дай Матерь, еще и подарки.
В общем, все то, что положено герою. Который и прежде считался завидным женихом, а уж теперь, когда отличился в бою с упырями, опасность для города миновала, и на Пограничье пожаловал сам государь император…
Бежать было некуда: с тыла нас наверняка уже подпирали хищные дамочки, а спереди поджидали почтенные отцы семейств, каждый из которых имел с десяток убойных аргументов, почему сиятельному князю Кострову следует связать себя узами брака — и непременно как можно скорее.
Но не успел Попов шагнуть мне навстречу, как со всех сторон послышались перешептывания, и по кладбищу вдруг протянуло магией. Такой мощной, что ее почувствовали даже те, кто не обладал и крупицей Дара. И дамочек, и почтенных господ будто ветром сдуло.
Как знать, может, и не в переносном смысле — этот аспект у его величества явно присутствовал.
Император неторопливо шагал мне навстречу. Как и положено августейшей особе — в сопровождении свиты из местной и столичной знати, чиновников, генералов и еще Матерь знает кого — но все же как бы отдельно от них, чуть впереди.
В день нашей первой встречи государь предстал передо мной могучим великаном в золоченой броне с двуглавым орлом на груди. Четырехметровым воплощением имперской мощи с мечом в руке, явившимся с небес, чтобы спасти город. Тогда казалось, что он способен одним своим присутствием испепелить восставших мертвецов.
Да и сейчас магия никуда не делась — просто сменила доспехи волота на оболочку покомпактнее.
Обычные глаза, обычное лицо — пожалуй, даже не слишком похожее на портреты, что висели чуть ли не в каждом чиновничьем кабинете. В меру приятное, строгое, но уж точно лишенное той грозной мужественности, которой художники пытались его наделить. Русые волосы с едва заметной проседью, аккуратные усы и бородка, похожие на те, что иногда носили армейские офицеры.
И костюм тоже обычный. По случаю похорон его величество облачился в шинель из темной шерсти, из-под которой выглядывал почти такого же цвета китель. Ни орденов, ни золотых пуговиц — ничего лишнего. Сам облик императора будто хотел сказать, что сегодня на кладбище в Орешке явился не властитель державы, а простой смертный, скорбящий наравне со своими подданными.