Не успели мы пройти и полкилометра, как туман сгустился до такой степени, что младший Друцкий, шагавший чуть позади, превратился в темный силуэт. Тугая и мокрая белесая пелена наползала со всех сторон, затягивала размытый дождями и снегом грунт под ногами, и если бы не прогалина между деревьями я бы, пожалуй, и вовсе сбился с дороги.
И даже Зубов, похоже, сам не очень-то понимал, куда идти. То ли не слишком хорошо знал эту часть отцовских владений, то ли просто осторожничал. Первые две-три сотни метров он уверенно шел впереди со штуцером наперевес, изо всех сил изображая из себя матерого вояку, но вскоре чуть замедлил шаг. А потом и вовсе принялся жаться к остальным, будто бы ненароком пропуская в авангард Белозерского и старшего Друцкого.
Те, разумеется не возражали, но по плечам, чуть ли не сведенным от напряжения, я чувствовал, что старикам тоже не слишком уютно идти навстречу неизвестности. Наших суммарных сил хватило бы остановить целую роту солдат с парой-тройкой картечниц, однако сейчас даже этого казалось недостаточно.
Там, впереди, скрывалось что-то древнее и могучее. Я осторожно прощупывал магией туман, и Основа то и дело отзывалась, натыкаясь на искорки аспектов. Несколько тварей: может, три-четыре, а может, и целая дюжина, но так сильно «фонило» не они.
— Что ж за дрянь там бродит? — едва слышно проворчал Горчаков, словно прочитав мои мысли. — Чувствую, есть что-то, а зацепить не могу. Странно…
— Попробуй тут зацепи. Туман такой, что ни черта не видно. — Зубов обернулся на ходу. — Густой, хоть ножом режь.
— Могу попробовать разогнать.
Белозерский, не сбавляя шага, поднял руку. Я не успел даже почувствовать его аспект, но белесые клочья тут же поползли от него во все стороны. Будто сама природа на всякий случай предпочитала держать подальше от ходячего источника магии такой мощи.
Силен старик. Может, даже покруче всех нас вместе взятых.
— Надолго не хватит, — продолжил он, неторопливо шевеля пальцами. — Но минут двадцать-тридцать…
— Не стоит, ваша светлость. — Старший Друцкий показал головой. — Сейчас не лучшее время тратить резерв на такую…
Договорить он не успел. Вырвавшийся чуть вперед Зубов вдруг замер, и медленно поднял сжатую в кулак руку. Мы тут же остановились, и когда чавканье ботинок по грязи стихло, я услышал, как щелкнул курок.
Младший Друцкий взялся за револьвер.
— Осторожнее, судари. — Зубов поднял штуцер, выцеливая что-то впереди. — Кажется… Там человек!
— Или тело, — со вздохом поправил Горчаков, прищуриваясь. — Да вижу. Чуть в стороне от дороги, тридцать шагов.