Но и он утонул в разгневанном вопле, раздавшемся сразу после того, как моя нога ступила на землю.
— Какого?.. Ольгерд Святославович, извольте объясниться! — заверещал Зубов, разве что не подпрыгивая. — Что здесь делает этот?..
Оба Друцких одновременно обернулись, и поверх пышных, хоть и слегка намокших от вездесущего тумана бород на меня уставились четыре глаза, в которых явственно читалось изумление. Не знаю, как именно звучало пожелание его величества о сохранении вылазки в тайне — мое имя в разговоре, похоже, не упоминалось.
— Выбирайте выражения, Платон Николаевич. Мой друг такой же князь, как и все мы. А значит, имеет полное право все знать. И быть здесь вместе с остальными.
Горчаков благоразумно решил ответить раньше меня, чтобы еще не начавшаяся охота на таежных тварей ненароком не превратилась в нечто куда более скоротечное. И куда менее увлекательное — особенно для Зубова. Тот почему-то явился на встречу в одиночку, без отца и брата, и случись нам ненароком сцепиться — все бы закончилось быстро.
И, вероятно, закончилось бы тем, что дорогущий штуцер — крупнокалиберный, аж с двумя стволами под могучий английский патрон — оказался бы в том месте, где его сиятельство никак не предполагал увидеть свое оружие.
— Имеет право? — визгнул Зубов. — Вот уж не думаю, Ольгерд Святославович. Вы все сейчас стоите на моей земле. А значит, мне решать…
— Нет. Не вам. — Я без спешки достал из машины ножны с Разлучником и повесил за спину. — Насколько мне известно, мы здесь для того, чтобы выполнить волю государя. А не защищать владения князя, который даже не соизволил появиться лично и отправил вместо себя наследника.
Щеки Зубова вспыхнули, и я почувствовал, как его Основа скручивается, подобно пружине. Само мое появление, похоже, уже показалось его сиятельству оскорблением, а уж после таких слов…
— Довольно, судари, — вдруг раздался знакомый голос. — У нас не так много времени, чтобы тратить его на ненужные споры.
Я мысленно выругал себя за то, что так и не удосужился как следует рассмотреть машины. Белозерский все это время сидел в кабине грузовике, скрываясь за грязным стеклом, и наверняка от всей души потешался над двумя молодыми князьями, решившими выяснить, кто тут главнее.
В отличие от Зубова, великий князь новгородский не стал изображать из себя лихого вояку или охотника. И облачился в самые обычные сапоги, штаны от старой армейской формы и короткую кожаную куртку. Ни штуцера, ни даже револьвера при нем, похоже, не было — Одаренный такого ранга в оружии попросту не нуждался.