Могла ли она подумать, чем закончится её погоня? Ничем! Потому что в итоге все лавры достались Эйдену — именно он поймал ежа. Да ещё как? В полёте! Совершив героический прыжок…
Н-да… Эффектно…
Дети визжали от радости и восхищались отцом. Он лежал на полу, кажется, тоже в лёгкой эйфории, что в поединке с ежом вышел победителем и сорвал овации.
Это и без того была очень живописная картина, но, как всегда бывает в доме Греймонтов, на шум явились остальные обитатели: Вэн-Чан, Патти и Фредериксен.
Замешательство царило недолго. Вэн-Чан хитро прищурился. Патти прикрыла рот ладонью, сдерживая смех. И быстро сообразив, что в их помощи, похоже, никто не нуждается, они оба тут же ретировались, пока их не записали в соучастники.
А вот Фредериксен…
О, надо было видеть, что с ней творилось. Она пребывала в полном потрясении. Смотрела на хозяина особняка такими глазами, будто не узнаёт его. Её картина мира была разрушена раз и навсегда: его светлость, славный представитель влиятельного рода Греймонтов, королевский советник, строго взгляда которого боялось всё королевство, лежал на полу, удерживая ежа, с подозрительной, непозволительно довольной улыбкой. А его дети неприлично радостно визжали и хлопали в ладоши, будто их отец совершил что-то выдающееся, а не тронулся умом.
Эвелина никогда не видела человека, у которого лицо способно выражать столько всего одновременно: ужас, негодование, оскорблённую мораль, презрение к человеческой природе и личную трагедию.
— Я знала, — прошипела Фредериксен, будто предсказывала этот момент всю жизнь. — Я знала, что всё закончится катастрофой.
С остервенением она записала что-то в свой коричневый блокнот. Потом развернулась и стрелой пронеслась по коридору, с такой скоростью, будто хотела выскочить из реальности.
Эвелина проводила её взглядом и подумала, что, как только фурия придёт в себя после потрясения, начнёт с утроенным рвением строить очередной план, как изжить новую няню из дома. Подробненький такой план. С пунктами. И подпунктами.
Но сейчас было не до этого.
Сейчас надо было как-то…
…во-первых, привести Пыхтика в состояние “не угрожает общественному порядку”.
…во-вторых, нейтрализовать Эйдена. Хотя, нет, Эйден, наоборот — во-первых.
Эвелина подозревала, что скоро победная эйфория от удачной поимки ежа у него пройдёт, и тогда, трезво оценив произошедшее, он может вернуться в состояние славного представителя влиятельного рода Греймонтов, королевского советника, строго взгляда которого боится всё королевство.
Эвелина подошла ближе. Эйден уже поднялся, но ежа из рук не выпустил. Держал его аккуратно, но так, как держат не питомца, а… какой-нибудь крайне сомнительный документ.