Странно, ведь никто не считает, что надо простить убийцу, если тот покается в содеянном. Так вот, измена – это тоже своего рода убийство. Убийство любви, доверия, уважения.
Поэтому я думала совсем о другом. О том, как сделать этому мерзавцу больно в ответ… Чтобы раз и навсегда запомнил, что я такого к себе отношения не потерплю.
Он не уходил из семьи, несмотря на свою неземную любовь, и на это могло быть множество причин, начиная с самой банальной – нежелания делить имущество. Тем более, что квартира, где мы жили, при разводе ему не досталась бы. Ни единого ее метра.
Но какие бы мотивы им не двигали, а я его мнения спрашивать не собиралась. Слава Богу, на дворе двадцать первый век, когда женщина имеет право на развод и ничье разрешение ей для этого не нужно.
Поэтому меня всегда удивляли рассказы о том, как муж якобы не даёт кому-то развод. Не даёт муж – даст суд.
— Капец, какой этот соус въедливый! – проворчал Петя, снова появляясь на кухне. – Я там немного замыл футболку, но ты потом в машинке ее хорошенько постирай.
Я ослепительно улыбнулась ему в ответ.
— Дорогой, ты не знаешь, где у стиралки кнопка «включить»? Не волнуйся, я тебе покажу. Это совсем несложно, ты справишься.
Он нахмурился.
— Нат, ты чего?
— А что такое?
— Говоришь со мной, как со слабоумным!
Я вздернула брови.
— А может, это ты ведёшь себя, как таковой? Ты только что был в ванной, что тебе мешало включить стирку?
С его физиономии, вытянувшейся и недовольной, можно было сейчас картину писать под названием «Оскорбленное мужское достоинство».
— То есть ты на меня это дерьмо опрокинула, а я в свой, между прочим, день рождения, должен ещё и стирать сам?
Дешёвая манипуляция.
Свой день рождения он уже прекрасно отметил со своей шлюхой.
А я…
Я усмехнулась.
В голову внезапно пришла мысль. О том, как незабываемо его поздравить. Но не сейчас.
— Ну, постираешь завтра, когда праздник уже пройдёт, — парировала с самой милой улыбкой.
Петя подошёл ближе. Толкнул меня плечом в плечо…
— Натка, ты не в духе, что ли?
Натка. Да уж, это обращение многое говорило о его отношении ко мне. Особенно на фоне Леночки-малышки.
Неприятно свело челюсть от попытки улыбаться, как ни в чем не бывало.
— Просто устала, — ответила коротко.
И вдруг подумала… а почему бы мне не сделать лёгкий вброс? И посмотреть на его реакцию.
Я нарочито тяжело вздохнула и произнесла:
— Но вообще ты прав, я сегодня сама не своя. Люся звонила, ну, подруга моя… такой ужас рассказала! Ей звонила какая-то девица и заявила, что беременна от её мужа. И что Люся должна его отпустить, отдать ей… Прямо как вещь попользованную. И смешно, и грустно! И вот, Люся даже не знает, что и думать! Верить или нет? Может, сумасшедшая какая звонила! И надо ли с мужем поговорить? А если он правды не скажет?