Настоящее время. Сентябрь
Едва перешагнув порог квартиры, я сразу поняла – что-то не так.
И точно – взгляд наткнулся на чужие ботинки, нагло пристроившиеся на моей обувной полке.
Да и запах парфюма – хорошо мне знакомого, с нотками зелени и кожи, навязчиво витал в воздухе, не оставляя сомнений в том, кто пожаловал. Причём без спроса и без предупреждения.
— Мам…
Старший сын вышел мне навстречу из комнаты, хмурый и обеспокоенный.
— Папа припёрся, — сообщил он, поморщившись. – Я бы ему не открыл, но Маруся была быстрее.
Маруся – наша с бывшим младшая дочка. Ей недавно исполнилось восемь и она куда болезненнее, чем Владик, пережила случившийся три года назад развод.
Просто сын тогда, в свои одиннадцать лет, уже понимал, что измену прощать нельзя, что отец поступил плохо, а для Маруси это была прежде всего трагедия, крах привычной картины мира.
И она до сих пор тянулась к отцу очень сильно, словно боялась, что однажды он исчезнет насовсем.
Но я никогда и не препятствовала встречам бывшего с детьми. Было даже смешно наблюдать за тем, как после развода он стал брать детей на прогулку или в кино гораздо чаще, чем во времена, когда мы жили вместе.
Впрочем, я не обольщалась. Видела его насквозь и понимала – все это просто выпендреж, этакое показательное выступление перед родней и друзьями, чтобы казаться в глазах людей хорошим и порядочным, несмотря на свои похождения. Благородным молодцом, который не бросил детей даже после развода.
Герой прямо!
Хотя то немногое, что он делал – было его прямой обязанностью, как родителя, а вовсе не подвигом.
— Я разберусь, — ответила сыну.
Аккуратно разувшись, я прошла на кухню, из-под двери которой лился свет, ясно намекая на то, что Пётр засел именно там.
Бывший муж вольготно развалился в моем любимом кресле, да ещё и с чашкой чая в руке. Не погнушался он и залезть в мой холодильник, о чем ясно намекали бутерброды и печенье, лежавшие перед ним на тарелочке.
Холодно взглянув на эту картину, я отчеканила:
— С тебя тысяча рублей.
Пётр дёрнулся при звуке моего голоса. Поначалу расцвел было в улыбке, но, услышав про тысячу, тут же нахмурился.
— Ты о чем?
— Я не кормлю бесплатно чужих мне людей. И, кстати, не припомню, чтобы я тебя сюда приглашала.
После развода мы чётко оговорили – с детьми он встречается строго на нейтральной территории. В своём доме я его видеть не желала. И не потому, что мне было больно с ним видеться, а потому что вымела его из своей жизни, как мусор, и обратно заносить вовсе не собиралась.