— От таких подарков не отказываются, ваше величество, — поклонился он. — Благодарю вас. Я и мои друзья всегда будем рады вновь увидеть вас.
— Сомневаюсь, что ваши друзья задумаются о возвращении, — сказал король Альберих. — У каждого свой путь… И, Габриэль… Помни, чему я тебя научил. Никто не оскорбляет фаэ и остается безнаказанным — таков закон.
— Что ж… Мне пора идти, — вздохнул мистер Мирт.
— Вот так, не попрощавшись? — раздался голос за его спиной.
Мистер Мирт обернулся.
Джеймс, в серебряном с голубым одеянии, с распущенными по плечам волосами, стоял и смотрел на него — с растерянной насмешкой в синих глазах.
— Я не хочу прощаться, — выдохнул Габриэль. — Предполагаю, что наши пути еще не раз пересекутся… Ваше величество.
Джеймс преодолел разделяющее их расстояние и заключил Габриэля в объятия.
— Еще бы, братец, — усмехнулся он, прикоснувшись губами к его уху. — Ты мне присягнул.
Габриэль возмущенно охнул и пихнул его локтем. Джеймс рассмеялся:
— И вот что. Возьми их. Здесь время смертных все равно не имеет никакого значения.
Он вложил часы в ладонь брата.
— Это значит — прощай? — мистер Мирт сжал ладонь.
— Это значит — до встречи, — ответил Джеймс и отошел на шаг.
Мистер Мирт поднялся на борт дирижабля.
Посмотрел на Холмы, на собравшихся внизу фаэ, на яростное буйство цветов — и скомандовал:
— Полный вперед!
Дирижабль прибыл в Лунденбурх спустя пять дней после своего таинственного исчезновения где-то над Ламмер-Мором. Каким-то образом о его приближении прознали все лунденбурхские газетчики, и команда мистера Мирта моментально попала на первые полосы всех газет.
Всех — кроме «Вестей Тамессы».
Мистер Фэйгрис стоял посреди кабинета и тяжело дышал, то и дело вытирая носовым платком пот с лица. Мисс Ридженс носилась вокруг него, предлагая то воду, то успокоительные капли, но мистер Фэйгрис словно не замечал ее потуг.
— Что это такое⁈ — гремел он на всю редакцию. — Что вы мне принесли⁈
Время от времени в дверь заглядывали перепуганные репортеры в попытке узнать, что происходит, — и немедленно сметались порывом яростного возмущения.
— Что это вообще за… бред⁈ Уотерс, объяснитесь.
Мистер Уотерс стоял посреди кабинета, выпрямив спину и заведя руки за спину.
— Это, мистер Фэйгрис, заказанный вами материал о первом в истории полете дирижабля, — сдержанно отозвался он.
— Уотерс… — мистер Фэйгрис закашлялся и, выхватив у мисс Ридженс чашку, залпом осушил ее. — Уотерс, полет дирижабля — это как он взлетел, летел и прилетел! Я понимаю еще крушение — возможно, местами преувеличенно, но наша публика любит острые ощущения. Но все эти… Холмы, фаэ, Дороги Короля, Блюбелл! За упоминание последнего вас вообще могут сгноить в Тауэре! Вам это надо? Вы же взрослый человек! Умный! Рациональный! Что за дифирамбы девичьим щиколоткам? Вас засмеют и суфражистки, и обыватели! Последние, между прочим, вообще отрицают влияние фаэ на общество! А что за история с убийством и воскрешением? Уотерс, если вы хотите строить карьеру поэта или драматурга — это не ко мне, это в Королевский театр, хотя сомневаюсь, что мистер Уайлд подпустит вас туда хоть на пушечный выстрел. Уверен, у этого сюжета нет никакого потенциала!