Наш брак с Джоном оказался спокойным, прочным и уважительным, но наследниками судьба нас и не одарила. Со временем я научилась не думать об этом ежедневно…
Но малыша не хватало. Потому-то мне и было так радостно узнать о приезде Каролины. Мы не успели поздороваться накануне, но я с искренней теплотой ждала встречи с ней и с её сынишкой.
Я как раз спускалась вниз, придерживая юбку, когда входная дверь распахнулась, впуская в холл прохладный воздух, а вслед за ним — звонкий мальчишеский голос:
— Тётя Мэри!
Видимо, они вернулись с прогулки в саду.
Прежде чем я успела ответить, ко мне уже нёсся темноволосый мальчишка.
— Поздравляю вас! Вы сегодня такая красивая! Хотя мама сказала, что самой красивой сегодня должна быть Фредерика.
— Твоя мама — очень мудрая женщина, — рассмеялась я, обнимая его.
Господи, до чего же очаровательным ребёнком был Артур.
Не избалованным, не капризным — просто удивительно живым и тёплым. Он говорил быстро, смотрел прямо в глаза и улыбался так искренне, что рядом с ним невозможно было сохранять привычную светскую холодность.
И, что удивительнее всего, он мгновенно располагал к себе людей.
Теперь я окончательно понимала, в кого именно он пошёл.
Лорд Лонгшир в молодости обладал точно таким же обаянием — редким и почти опасным умением заставлять людей чувствовать себя рядом с ним легко и свободно.
— Я почти взрослый мужчина, — сообщил Артур с невероятной серьёзностью. — Поэтому мама разрешила мне ехать в одном экипаже со взрослыми.
— В таком случае вам придётся вести себя соответствующе, сэр.
— Я и собираюсь. А пирожные к завтраку есть?
Я рассмеялась. Сластёна!
Каролина в это время стояла чуть поодаль, снимая перчатки, и наблюдала за нами с тихой улыбкой.
Материнство изменило её очень сильно.
Когда-то Каролина жила так, будто постоянно ждала чего-то от судьбы — любви, признания, восхищения, красивой жизни. Теперь же вся её жизнь сосредоточилась в одном мальчике, и именно это неожиданно принесло ей покой.
Она стала мягче. Тише. Даже красивее.
Не той красотой, которую создают удачное платье и драгоценности, а той, что появляется у женщин, наконец нашедших смысл собственной жизни.
— Ты прекрасно выглядишь, — сказала я, подходя ближе.
— А ты выглядишь как королева. Смотри не переплюнь невесту. Кстати, как у вас с Джоном?
Я бросила на неё быстрый взгляд.
— Не понимаю, о чём ты.
— Разумеется.
Всё-таки от прежней Каролины кое-что осталось. Язва.
Артур тем временем уже успел заинтересоваться огромной цветочной композицией у лестницы и теперь рассматривал её.
Моё решение стать его крёстной матерью когда-то вызвало у Фреда острый гнев. Особенно после того, как он узнал, что я собираюсь оплачивать Артуру образование и приобрести для него квартиру в Лондоне.