— Заезжайте завтра на ужин, — пригласила я, крепко держа за верёвку Лексуса, потому что яблоки уже кончились. — Заодно расскажете, если узнаете что-то про сумку.
— Заеду, — пообещал он и наклонился поцеловать на прощание, но я увернулась и погрозила ему пальцем. — Какая вы несговорчивая… — вздохнул судья.
— А вы — такой торопыжка! — поругала я его. — Всё, идите.
— А вы? — тут же спросил он.
— Посмотрю вам вслед, — сказала я.
— И на том спасибо, — он вздохнул ещё печальнее, окинул меня взглядом с макушки до пяток, и пошел в сторону деревни, уводя в поводу вороного.
— Борщ — лучшее приворотное средство, — сказала я Лексусу, после того как судья оглянулся в десятый раз. — Ты согласен?
Наверное, надеялся, что я всё-таки его окликну. Но я только помахивала ему рукой, желая доброй дороги, и вскоре и он сам, и его конь скрылись в лесу.
Разумеется, Лексус мне не ответил. И я знала — почему. Потому что он предпочитал яблоки, а не борщ.
Пятница приближалась, приближался шабаш, а я была занята бумажным делом. Тряпки долежались до нужной кондиции, и я, замотав лицо платком, чтобы не так мучил запах, выполоскала их в двадцати водах, загрузила в каменную ступку и принялась толочь.
Дело оказалось совсем нелегким, нелегким — до мозолей на ладонях, но Жонкелия, по-прежнему ворчавшая, что я занимаюсь ерундой, притащила митенки — что-то вроде перчаток без пальцев, связанные из толстой шерстяной нити.
— Надень, — буркнула старуха. — А то потом тебя лечить ещё… на лекарства тратиться…
— Какая вы милая, когда брюзжите не по делу, — ответила я, но подарок приняла с благодарностью.
Стало немного легче, но к полудню у меня заболели плечи.
Ничего, когда граф увидит результат и раскошелится, я полностью переоборудую мельницу. И тогда не надо будет заниматься мартышкиным трудом. Тогда всё будет делать вода и жернова, а мне только и останется, что следить, присматривать и получать доход.
Такие у меня были мечты, а пока приходилось толочь тряпки и думать, что врать ведьмочкам, чтобы меня не разоблачили. К обеду ожидался луковый суп — густой, ароматный, на крепком говяжьем бульоне, с сырными гренками… Придёт судья, расскажет, о чем узнал, может, снова поцелует перед уходом…
Я вспоминала наши вчерашние приключения и улыбалась, хотя обнаружить поджигателя в своем окружении было совсем не забавно. Но судья…
— Эдит! — оторвала меня от мечтаний Жонкелия. — К тебе пришли!
— Кто? Господин Кроу? — я бросила пест и сорвала с лица платок, приглаживая волосы и прихорашиваясь на ходу.
Жонкелия закатила глаза, но ничего больше не сказала, а я уже выбегала во двор, попутно проверив — хорошо ли привязан Лексус, который меланхолично жевал сено у изгороди. Вот только во дворе меня ждал вовсе не Рейвен Кроу, а… а совсем другой мужчина.