— Ничего себе, желаньице… — протянула я, переваривая то, что услышала.
— Появились вы, и я этому очень рад, — повторил Рейвен и наклонился с явным намерением продолжить мастер-класс по поцелуям, но я уперлась ладонью ему в грудь.
Вот нашел время для нежностей! Сам загадал у Гиблого озера голую женщину, мой осёл пропал, зима, между прочим, на носу!..
Подождите, ваша честь, — я уставилась на звездочки небесные, соображая, что к чему, и постепенно кусочки мозаики начали складываться в одно целое. — Жонкелия говорила, что сидела на берегу и звала Эдит, хотела, чтобы она вернулась живой. Моргелюты хотели вернуть Эдит, чтобы их кормили хлебом, а вы мечтали о… я, вообще, в шоке, от вас, мужчина. Нашли, о чем мечтать при исполнении…
— Над своими желаниями никто не властен, — ввернул без зазрения совести этот развратник, не выпуская меня из кольца рук.
— Но все три желания сбылись, — перебила я его, не собираясь пока вникать в его желания . — Даже четыре, если считать моё. Я не хотела тонуть, и тоже находилась возле озера… Вернее, в озере… Получается, озеро исполнило желания всех…
— Это могло быть просто совпадением.
— Не слишком ли много совпадений? — не поверила я. — Возможно, дело и правда в озере. Но о чем желали Римсби, кузнец и сама Эдит? Ведь не о том, чтобы утонуть!
— Ну, наш добрый кузнец мечтал всадить вам пулю между глаз.
Я посмотрела на судью укоризненно. Вот что он такое болтает? То нежности не к месту, то суровости. Вечно у этих мужчин нет золотой середины.
— Ищем осла, — напомнила я ему сурово. — А где ваша шапка, позвольте спросить?
— Оставил на дороге, как и коня. Если их украдут…
— Сами будете виноваты. Нечего пугать бедных осликов и беззащитных женщин!
— Бедных осликов… — фыркнул он, но насчет женщин промолчал.
Мы двинулись дальше, пробираясь через заросли, и почти сразу натолкнулись на Лексуса. Тот стоял на прогалинке и преспокойно жевал.
— Вот он, посмотрите на него! — заявила я, уперев руки в бока. — Стоит, мой лохматый красавчик! Осторожнее, ваша честь, не вспугните.
Судья зашел с одной стороны, я с другой, но осёл вёл себя на удивление спокойно. То ли набегался, то ли последняя зеленая травка, которую он нашел, заставила его примириться с действительностью.
— Запомни, что я — твоя хозяйка, — продолжала я, потихоньку подбираясь к ослу, в то время как Кроу подходил с другого ослиного бока. — И ты должен меня слушаться, Лексус. И откликаться на своё имя!
Мне показалось, судья хмыкнул, но я не позволила себя смутить.
— Обязательно откликаться, — повторила я строго.