Врачи разводили руками, качали головами, повторяя, что просто не судьба и мне не дано. Я сжилась с этим чувством, приняла его, как вечного спутника, и собиралась прожить так всю жизнь.
Кто бы мог подумать, что именно Егор, своей наглой выходкой с конкурсом, вдруг починит меня, сделает целой. Вовсе не тем, что подарил ребёнка, а тем, что убедил в главном. В том, что я нормальная женщина. В том, что нет во мне никакого дефекта, и что любить можно не только мои достоинства, но и те слабые, ранимые места, которые так хочется спрятать от всех.
Именно этим он меня спас. Именно этим залечил самую глубокую рану.
Муж вдруг подхватывает сына на руки и бегом мчится ко мне, как безумный, смешно перепрыгивая мелкие песчаные горки и выбрасывая из-под ног золотистые брызги.
— Твоя мама заскучала по нам, Тёмка! Давай её атакуем!
Оба, красные, разгорячённые от солнца и игр, падают рядом на полотенце. Тёма тянет ко мне ручки, требовательно хныча, и я принимаю его, прижимая к себе. Накрываю плечи тонким палантином, и сын, урча, тут же находит грудь. Жадно ест.
Егор мгновенно становится на стражу, ревниво озираясь по сторонам, прикрывая нас спиной и расправляя плечи, словно вот-вот кинется в бой с любым, кто осмелится на меня взглянуть.
— Да успокойся ты, защитник. Здесь никого нет, кроме чаек, — ловлю его взгляд и хихикаю.
— И слава богу. Моя жена не объект для любопытных глаз, — ворчит, усаживаясь совсем близко.
Прислоняюсь плечом к его плечу, закрываю глаза и просто слушаю звуки вокруг: тихий шёпот моря, мерное чмоканье сына и ровное дыхание мужа, которого я люблю настолько сильно, что иногда даже трудно поверить в эту реальность.
— Егор?
— Да, сладкая?
— А вдруг это повторится? — осторожно, будто проверяя почву, произношу я. — Вдруг в этот раз снова получится?
Егор поворачивает голову, внимательно смотрит в моё лицо и слегка улыбается. Его ладонь ложится мне на колено, тёплая и успокаивающая.
— Чудо уже случилось, Олесь. У нас есть Тёма. У нас есть мы. И даже если у нас будет всего один ребёнок — наша семья уже полная. Самая настоящая.
В груди распускается что-то горячее, похожее на цветок.
— Ты правда так думаешь?
— Уверен, — рисует узоры на моём колене. — Мне не нужно ничего, кроме вас двоих. Я уже всё получил. Ты и Тёмка — лучшее, что могло со мной произойти. Вы — моя жизнь. Нам нужно просто быть вместе. Каждый день. И если чудеса захотят приходить в нашу жизнь ещё — мы примем их с радостью и благодарностью. Если нет — то и так всё отлично.
Сердце, кажется, замирает от его слов. Но я, конечно, не подаю вида.