Через минуту каждая держала в руках готовый образец. Девицы посмотрели друг на друга, ревниво, оценивающе. У кого лучше? У кого ровнее? Потом повернулись ко мне с вопросом в глазах.
Я молча смотрел на лоскутки. Ранее Элис с трудом могла сформировать первую петлю. Рейна вообще не умела. А теперь обе плетут ткань из чистой маны, параллельно удерживая пульсары. После боя на мечах.
— Впечатляет, — признал я наконец.
Обе просияли.
— Но ответ всё равно нет.
Лица вытянулись.
— Я — одинокий волк, — я развернулся к воротам. — Ну, или одинокий кукловод. Общество марионеток мне милее, чем людское. Выход вон там.
Я вошёл во двор. Взялся за створку ворот.
— Маркус! — крикнула Элис.
— Учитель! — это была Рейна.
Я захлопнул ворота перед их носами. Лязгнул засовом, и вернулся в мастерскую. Наконец долгожданная тишина.
Из-за окна донеслись голоса. Приглушённые, но разборчивые.
— Это твоя вина! — Элис.
— Моя⁈ Ты его разозлила своими «официальными каналами»! — Рейна.
— А ты своим «криминалом»!
— По крайней мере я предлагала что-то реальное!
— Реальное⁈ Ты предлагала нарушение закона!
— А ты рабство под прикрытием «патронажа»!
Голоса удалялись. Всё ещё спорили, всё ещё обвиняли друг друга.
Нет, всё же я принял верное решение. Одному лучше.
Арли опустилась мне на плечо.
— Ну ты и гад хозяин.
— Я ценю своё время.
— Они же так старались! Тренировались! Прогресс налицо! Таланты! Даже мне обидно стало!
— Ученики сожрут моего времени больше, чем десять инспекторов Гнусов. Поверь, уж я знаю. А с бюрократами как-нибудь своими силами разберусь.
— Но они могли бы быть полезны!
— Могли бы. — Я направился к складскому помещению. Арли и пес последовали за мной. — Но цена слишком высока.
— Хозяин, — она вздохнула. — Ты же понимаешь, что они вернутся?
— Понимаю.
— И что тогда?
Я остановился у входа на склад. Посмотрел на Кусаку, который трусил следом.
— Тогда, — сказал я, — у меня будет ещё одна возможность проверить функцию «пастушья собака».
Кусака радостно гавкнул.
Кафе «Золотой Цверг» считалось одним из самых модных заведений Ремесленного квартала. Левитирующие столики, самоподогревающиеся чашки, официанты-марионетки в накрахмаленных фартуках. На стенах висели картины, которые периодически моргали и подмигивали посетителям.
Элис Вермонт сидела за угловым столиком и смотрела в свою чашку. «Слеза единорога», так назывался этот латте. Пятнадцать серебряных за порцию. Молочная пенка переливалась всеми цветами радуги, а на поверхности плавали съедобные блёстки.
Напиток был отвратительным. Но Элис даже не замечала вкуса. Она всё ещё переживала очередное унижение.