Группа нашего десанта насчитывала пятьдесят восемь человек — маловато, зато люди сплошь обученные и упорные. За поселочек удалось зацепиться. Но ситуация тут же резко ухудшилась: на косу начали выходить отступающие части противника…
Тимофей думал, что сдохнет. По ним никто не стрелял, но даже просто бежать в таком темпе по песку с тяжелым вещмешком за спиной и патронными цинками в руках было выше сил. Ноги вязли в песке, подгибались, в глазах темнело. Офицеры впереди рысили как заведенные. Землякова тоже слегка пошатывало, а старший офицер группы, с трофейным немецким пулеметом на плече, вроде как на утреннюю зарядку вышел. Ох, быстрей бы упасть да помереть…
Приблизились развалюхи с растрепанными крышами — те самые Курени. Россыпи свежих гильз, повисшая на древнем плетне румынская шинель, разбитые патронные ящики… Впереди на песке валялось несколько тел немцев. А дальше шел яростный бой за Кринички — пользуясь растерянностью врага, группа десантников рванула вперед и захватила крошечное хозяйство.
Контрразведчики рухнули на песок, стук сердец и хрипы заглушали недалекую стрельбу.
— Юра, давай дальше, — прохрипел Земляков. — Мы здесь ни два ни полтора.
— Нет такого приказа, — напомнил, утверждая пулемет на сошках, старший лейтенант. — Мы резерв, наши дела после боя начнутся.
— Это крайне противоречивая постановка вопроса, — объявил главный переводчик, утирая потную рожу. — Начальник-то там, случись что — возвращаться нам будет очень-очень неудобно. Товарищ Шведова нас определенно не простит.
— Жека, ты сейчас докаркаешься! — разозлился Нерода. — У нас конкретный приказ, и Маринка такие вещи понимает. Сказали быть здесь, мы и будем. До сигнала! А ты ведешь себя как пиджак необмятый. Для этого тебя учили, что ли? Вон Тимка упал, молчит, приводит в порядок дыхалку и нервы, а ты зудишь и зудишь. Повтори какие-нибудь немецкие склонения, что ли, они скоро пригодятся.
Земляков хрюкнул и подмигнул Тимофею. Да, верно, совсем недавно сам переводчик почти такими же словами воспитывал Андрюху-водителя.
Лежали, прислушиваясь к стрельбе, видно было плохо: солнце слепило. Но по пальбе было понятно: атакуют фрицы. Наш «максим» почти не умолкал: короткими, редко длинными, но лента за лентой; выкипает, наверное, в минуту. Автоматная трескотня, стук винтовок — все густо. Но до гранат еще не доходит.
— Бинокль нужно было найти, — пробормотал Нерода, глядя вдоль пулеметного ствола. — Ни хрена не видно.
— Коса с развалюхами и закрывает. — Земляков глянул на часы. — Восемь ровно. Там уж два полка накопилось, даже без учета мамалыжников.