Я сморгнула, словно пытаясь стряхнуть наваждение, и с усилием отвожу взгляд.
— Благодарю. Но я должна покинуть вас, — отвечаю.
Резко отстраняюсь, не понимая, что со мной. Почему я так реагирую на этого мужчину? Говорят, мужчины с драконьей кровью способны очаровать любую женщину, подчинить одним взглядом, заставить забыть обо всём, кроме них.
Неужели я тоже поддалась? И поэтому меня так и тянет вскинуть взгляд. Посмотреть на него.
— Сёстрам запрещено сидеть вместе с гостями, — мягко, но твёрдо говорит настоятельница, словно отрезая всё лишнее. — Жози, на сегодня достаточно. Возвращайся в свою комнату.
— Благодарю, — отвечаю я, не поднимая глаз, потому что боюсь: иначе снова посмотрю на него.
Я отступаю бесшумно, как меня учили, и направляюсь к выходу, чувствуя на себе взгляд, который не исчезает, даже когда я уже почти у двери.
— Жози живёт при монастыре? — доносится за спиной его голос, низкий, бархатистый, и от этого звука по спине пробегает лёгкая дрожь, которую я не могу объяснить.
— Да, — отвечает настоятельница. — В её обязанности входит забота о приюте. У нас на воспитании несколько сирот.
— Неожиданно…
Я прикрываю дверь, не услышав окончание разговора. Мне не нравится заинтересованность этого мужчины. И взгляд, которым он на меня смотрит — слишком пристальный, изучающий. И сам он… слишком привлекательный. Вызывающий. Порочный.
Я возвращаюсь в свою комнатку. Мири спит, свернувшись калачиком. Салли тихо похрапывает на своей кровати у противоположной стены, но стоит мне пошевелиться, как она сразу просыпается и приподнимается на локте.
— Жози… где ты была так долго?
— Обслуживала знатных гостей, — отвечаю тихо, стараясь не разбудить Мири.
Салли морщит нос.
— Не люблю, когда такие приезжают.
Я невольно усмехаюсь.
— Завтра они уедут, и всё станет как прежде.
Я говорю это больше для себя, чем для неё. Мне будет спокойнее, когда непрошеные гости покинут монастырь.
Ложусь, поворачиваюсь на бок, закрываю глаза…
И в этой темноте перед внутренним взглядом снова всплывают глаза незнакомца. Синие. Холодные.
И накатывает ощущение, что я видела их раньше.
От этой мысли становится не по себе.
Утром я спускаюсь в приют. Мири ещё посапывает в постели, и Салли обещает присмотреть за ней.
Приношу малышам тёплой воды для умывания, потом веду всех в столовую завтракать.
Всё кажется таким обыденным и привычным, что я забываю о гостях. Надеюсь, что они уехали. Так будет всем проще.
После завтрака завожу детей в классную комнату. Рассаживаю за длинный стол. Салли приводит Мири, и я сажаю её вместе со всеми.
Раздаю грифельные доски, надиктовываю слова. Подхожу к каждому, исправляя ошибки.
— Тоби, аккуратней… вот так уже лучше. Мари, в первом слове ошибка…
Подхожу к каждому, поправляю, хвалю.
— Иви, у тебя сегодня самые красивые буквы. Ты старалась?
Девочка довольно кивает.
Когда все справляются с заданием, я сажусь во главе стола и начинаю рассказывать.
— Сегодня я расскажу вам историю о маленьком дракончике, который потерял свою семью и искал её по всему свету, — начинаю я, понижая голос до таинственного шёпота.
Дети замирают.
— Он летел над горами, над лесами, над морями. Спрашивал у птиц, у зверей, у ветра. Но никто не знал, где его семья…
Я рассказываю увлечённо, жестикулирую, меняю голос для каждого персонажа. Дети слушают, раскрыв рты.
Но вдруг замечаю, что они отвлеклись. Смотрят куда-то за мою спину.
— Что такое? — поворачиваю голову.
В класс входит настоятельница. А за ней — вчерашние гости.
— Гости захотели осмотреть наш приют, — говорит настоятельница, — и познакомиться с детьми.
Я выпрямляюсь, чувствуя, как внутри снова появляется напряжение, будто натянутая струна.
Они подходят к нам.
Девушка улыбается детям, присаживается рядом, что-то спрашивает. Те оживляются, перебивают друг друга, рассказывают.
— У вас замечательная учительница, — говорит один из мальчиков с гордостью.
— Она нас всему учит! — подхватывает другая девочка.
— И сказки рассказывает! — добавляет Иви.
Я смущённо отвожу взгляд, но чувствую, как на меня снова смотрят.
Тот же самый мужчина. Синие глаза. Взгляд необычайно серьёзный, а вот на губах — лёгкая усмешка. Словно всё это его забавляет.
— Вы делаете большое дело, Жози, — мягко говорит девушка. — Настоятельница рассказала нам вашу историю. Наверное, нелегко жить, не помня своего прошлого.
Я чуть сжимаю пальцы, но заставляю себя улыбнуться.
— Возможно, оно было не слишком радужным, раз я предпочла его забыть.
— И вас устраивает такая жизнь? Здесь, вдали от мира? — произносит мужчина. Скептически приподнимает брови, и его усмешка становится заметнее. Такое ощущение, словно он испытывает меня. Проверяет. Ищет слабину.
Я на секунду задерживаю на нём взгляд, чувствуя, как внутри снова поднимается странное упрямство.
— Монастырь стал мне домом, — отвечаю спокойно. — И мне этого достаточно. Нам с дочерью здесь хорошо.
Лицо мужчины застывает. Усмешка гаснет. Взгляд становится другим — более острым.
— У вас есть дочь? — переспрашивает он.
— Почему вас это удивляет? — мы скрещиваемся взглядами. И кажется, что между нами летят искры.
— Лейстер, не наседай на Жози, — разряжает обстановку девушка. — А вы, Жози, не обращайте на него внимания. Он бывает невыносим. Мы зашли попрощаться. Экипаж уже ждёт нас.
— Счастливой дороги, леди. Лорды, — я чуть склоняю голову.
А в голове проносится только одно: «Слава богам, они наконец уезжают».