3 года спустя
— Жози, ну пожалуйста, почитай нам ещё… — тянет малышка Иви.
Тоби, не отставая от сестры, делает умильное лицо и широко раскрывает глаза точно котёнок, выпрашивающий сметану.
— Хорошо. Но только одну страницу и спать, — говорю строго, хотя так и тянет улыбнуться.
Малыши дружно кивают головами.
Я переворачиваю страницу и продолжаю читать, позволяя голосу мягко течь, заполняя маленькую комнату. Когда я заканчиваю, в комнате уже почти тихо. Иви сопит, уткнувшись в подушку.
— Спокойной ночи, — шепчу я.
И, как всегда, подхожу к каждой кроватке. Где-то поправляю съехавшее одеяло, где-то убираю прядь волос с лица, кого-то легонько целую в щёку.
Монастырский приют небольшой — двенадцать ребятишек, и мне хочется всем уделить внимание. Каждому дать хоть немного тепла.
Забираю книгу и иду в небольшую библиотеку, чтобы положить на место. По дороге встречаю Салли.
— Мири уснула, — шепчет она. — Вот неугомонная растёт. Еле уложила.
Я тихо смеюсь.
— Вся в меня.
— Это уж точно.
В этот момент раздаётся далёкий звон колокола. Мы обе невольно прислушиваемся.
— Кого это на ночь глядя принесло… — хмурится Салли.
Я пожимаю плечами, бросая взгляд в окно. За стеклом накрапывает дождь, тёмные тучи сгущаются всё плотнее.
— Может, путник ищет приюта. В такую погоду неудивительно.
Салли кивает, но всё равно выглядит настороженной. Мы расходимся, и я, вернув книгу на место, направляюсь на кухню.
Горло после чтения пересохло, да и просто хочется тишины. Несколько минут только для себя.
За день я устаю от суеты. И мне не хватает таких вот спокойных моментов, когда можно просто подумать или помечтать.
Я сажусь на лавку у потухающего очага, обхватываю кружку с еще теплым чаем руками и смотрю на угли.
Кто я?
Иногда я представляю, что меня всё же ищут. Безутешные родители, которые оплакали свою дочь.
Или муж.
При мысли, что у меня есть муж, внутри всё трепещет.
Какой он? Любил ли меня? Или я сбежала от него? Может быть, он поднимал на меня руку? Или я была ему неверна?
Я представляю себе статного мужчину со светлыми волосами. Как у Мири. С синими глазами. Такими же, как у дочери.
Я любила его?
Кажется, да. Иначе почему сердце щемит, когда я думаю об этом?
А может, я боялась его. Может, поэтому бежала. Упала. Ударилась головой. И забыла.
Забыла нарочно. Потому что помнить было слишком больно.
Я не знаю. Я ничего не помню. И это хуже всего.
Я делаю глоток чая, пытаясь прогнать эти мысли.
— Жози… слава богам, ты здесь!
Я вздрагиваю и оборачиваюсь. В кухню вбегает запыхавшаяся сестра Берта
— Помоги мне, пожалуйста, нарезать сыр и овощи, — шепчет она, но в голосе слышится паника.
Я ставлю кружку на стол.
— Что случилось? Для кого это?
Берта оглядывается на дверь, будто боится, что нас услышат.
— Ты что, не слышала? К нам приехали… драконы.
Она понижает голос до едва слышного шёпота.
— Молодая леди и с ней два лорда, — продолжает Берта. — Леди стало нехорошо в дороге, и они попросили остановиться на ночлег. Хотя как попросили… — Она усмехается. — Разве им откажешь?
Мы быстро нарезаем сыр, хлеб, овощи. Берта раскладывает всё на тарелки, я помогаю.
— Боязно мне что-то идти, — причитает она. — Ещё скажу что-то не то. Или подам не так. Я манерам не обучена.
Она жалобно смотрит на меня.
— Жози… лучше тебя здесь никто не справится. Ты говоришь красиво, держишься… как леди. Пожалуйста, отнеси им.
— Берта…
— Пожалуйста, Жози, отнеси им еду.
Я хочу отказаться. Больше всего мне хочется подняться наверх, в свою коморку, и прижать к себе Мири. Просто лечь рядом, обнять её и забыть обо всём.
Но Берта смотрит так страдальчески, что язык не поворачивается сказать «нет».
— Пожалуйста, — шепчет она. — У меня от ужина кусок сладкого пирога остался. Забирай, отдашь Мири. Представляю, как она обрадуется.
Я вздыхаю. У Мири просто зверский аппетит, хотя по ее хрупкой фигурке и не скажешь.
— Хорошо. Помоги мне всё донести до дверей столовой.
— Спасибо тебе, Жози!
Берта берёт кувшин с питьём и стаканы. Я — поднос с тарелками. Мы подходим к дверям столовой. Берта толкает створку плечом и пропускает меня вперёд.
Я вхожу, старательно не глазея по сторонам. Только краем глаза замечаю двух мужчин, сидящих ко мне спиной. Напротив них — настоятельница. Рядом с ней молодая красивая девушка.
— …меня укачало в дороге, — жалуется девушка. — Благодарю вас за гостеприимство.
— Сейчас перекусите, и силы вернутся к вам, — мягко отвечает настоятельница.
Я подхожу к столу и молча расставляю тарелки.
— Доброго вечера, — произношу, чтобы быть вежливой.
— Спасибо, Жози, — кивает настоятельница.
Я возвращаюсь за кувшином и бокалами. И спиной чувствую жжение. Оно касается спины, словно пальцы, заставляя кожу под одеждой неприятно покалывать. Меня явно разглядывают. Пристально и с интересом. И это мне совсем не нравится.
Я делаю вдох, стараясь не обращать внимания, беру бокалы и снова вхожу в столовую. Ставлю кувшин в центр стола.
— Может быть, вы составите нам компанию… Жози? — раздаётся рядом бархатистый мужской голос.
Я поворачиваю голову. На языке вертится вежливый отказ, хотя не могу скрыть раздражения на лице. Тон голоса заговорившего со мной мужчины звучит немного провокационно. Словно я подавальщица в таверне, которую окликнули: «Эй, красотка, подойди» .
Я медленно поднимаю глаза. И тут же забываю, зачем собиралась огрызаться.
Потому что теряюсь под пристальным взглядом синих глаз. Невозможных. Глубоких, как омут, в котором можно утонуть, даже не заметив.