Ну, слушают меня пусть с заметным недоверием, однако вполне внимательно.
Во всяком случае, именно генштабисты слушают, а вот маршалы изо всех сил показывают, что я просто клевещу на Красную армию. Нет, они мне явно не верят ни на йоту, просто не могут через себя перешагнуть.
Я могу еще много чего сказать слушателям, правда, большинство своих идей уже изложил в письменной форме.
И собираюсь такое делать до конца.
Но тут Вождь меня прерывает. Тем более охрана уже снова переместилась ко мне за спину:
— Достаточно! Мы с товарищами обсудим те сказки, что вы нам тут рассказали. Можете быть свободны, Автанадзе!
Товарищем уже не называет меня, данное изменение в общении ясно показывает, что жизнь моя вскоре станет здорово хуже.
Как у самого подлого клеветника на мудрую Советскую власть и ее доблестную, могучую, непобедимую Красную армию.
Воюющую только на чужой земле! Легко и непринужденно под мудрыми заветами товарища Сталина!
Пока охрана уже снова в режиме арестованного тащит меня из кабинета, выкручивая руки, я слышу довольные смешки от маршалов и поддерживающих их командиров из Генштаба.
Слова Вождя про сказки наглядно заставят их быстро принять определенное мнение.
Кажется, моя агитация вызвала совсем другую реакцию, чем я искренне рассчитывал!
Однако, что-то еще кричать напоследок я уже не хочу, понимаю, придется продолжать обрабатывать Вождя при сеансах лечения. Если они еще случатся в моей жизни, хотя, куда он вообще от меня денется?
Охранники, уже весьма жестко контролируя меня, дотащили до кабинета дежурного, где продержали довольно долго в одном из кресел. Кажется, пока получают инструкции, как теперь со мной поступить, пока Поскребышев исчез за дверями кабинета.
«Наверняка сейчас мне предоставят совсем другое жилье и вообще совсем другое обхождение с обслуживанием», — понимаю я.
«Да, прощай, крутая квартира с элементами роскоши! Прощайте, шикарные рестораны с отличной кухней и вкусная водочка в запотевших графинчиках! Прощай, моя нежная подруга, настоящая красотка и профессионалка по созданию хорошего настроения для опекаемого своей родной госбезопасностью поднадзорного гражданина!» — мысленно перечисляю я все то, от чего придется отказаться.
«Думаю, или в санаторий обратно переведут, откуда забрали. Или еще чего похуже».
Через полчаса оказывается, что совсем похуже. Меня выводят из Кремля через Боровицкие ворота и тут уже передают из рук в руки приехавшим молодцам в такой же форме. Приезжает уже не моя охрана, а именно такие натасканные конвойные, которые мне быстро цепляют жесткие наручники, называя их «бабочками».