Однако до стрельбы и моего немедленного убийства дело все же не дошло.
Да и не могло дойти без явного зримого разрешения Вождя народов. Или даже его конкретного приказания.
Вождь-прагматик на все истошные крики про клевету особого внимания не обращает. Изучает реакцию своих ближних на правду, выдаваемую мной. Хочет проверить зримо, насколько мои слова подействуют на высшее военное командование Советского Союза. Именно в моей трактовке будущих разгромов и страшных потерь.
И видит, что его негативная оценка моих откровений совпадает с реакцией остальных героев Гражданской войны.
Только он, скорее, самого бестолкового в будущем наркома прикажет расстрелять, чем лишится меня, своего любимого и незаменимого лекаря. Боль в ревматических суставах научатся лечить только в наше время, да еще путем замены самих суставов.
Так что тут без шансов выбор Вождя в мою пользу по сравнению с товарищем Ворошиловым, наверняка, тоже хорошим стрелком.
Но проверить реакцию высшего командного состава Красной Армии на неприятную правду все-таки не отказался.
«Ну, для него пока никакая не правда, а просто мои слова, которым он верить никак не хочет и даже не может себя заставить!» — наконец понимаю я.
Я на автомате движением пальцев накинул купол вокруг себя, благо стою перед столом совсем один, пока никто не наваливается мне на плечи, заглядывая бдительно в руки.
Не держу ли я в них что-то опасное для самого товарища Сталина и всей Советской Родины?
После обыска с полным раздеванием и прочими предосторожностями, конечно, окажется немного смешно.
Что может оказаться в руках у человека, которого тщательно досматривали самого, еще всю одежду бдительно перещупали и просмотрели на свет лампы.
Как будто охрана подозревает меня в умении использовать что-то неизвестное, типа, сильно могучей магии.
Или они думают, что свою развитую внутреннюю энергетику я могу в качестве оружия применять и бить всепроникающими импульсами.
Нет, конечно, ничего такого они не думают вообще.
Только мне вообще не требуется в руках что-то держать, чтобы, например, выбросить Вождя в окно за его спиной могучим ударом маны. Вместе с рамой и всеми стеклами в ней.
Правда, за окном всего-навсего высота второго этажа, зато брусчатка под ним самая настоящая, а сила удара придаст товарищу Сталину высокую скорость полета.
Прилетит затылком на камни, да еще позвоночник тут не получится уберечь от страшного удара.
Наверняка все такие обстоятельства вместе делают выживание Вождя делом маловероятным.