В это время конвойный справа наваливается на меня, пытаясь вцепиться в скованные руки, но также получает обоими кулаками с маной в лицо и вырубается на какое-то время.
В это время сотрудник спереди только успевает понять, на заднем сиденье что-то идет не так, оборачивается ко мне, пытаясь помочь товарищам. Однако получает ботинком в лицо с огромной силой, втыкается затылком в деревянно-железную торпеду и тоже оказывается в бессознательном состоянии. Судя по звуку удара, вполне может больше в себя не прийти никогда.
Ну, удар ногой и его силу из неудобного положения весьма трудно контролировать, легко палку перегнуть и нанести непоправимый ущерб здоровью начальника элитной конвойной команды.
«Да и хрен с ним, не жил нормально, так и не начнет уже!» — переживать за здоровье борзых оперативников я вообще не собираюсь.
Водитель, совсем не похожий на остальных волкодавов, разглядев начавшееся восстание на заднем сидении, резко тормозит у обочины, пытаясь одной рукой управлять машиной, а второй вытащить револьвер из кобуры. Я перехватываю его руку, спокойно дожидаюсь, когда машина, резко прянув вперед, остановится со звуком жесткого удара бампером обо что-то крепкое, и трескаю с применением маны ему по затылку.
Тоже вырубаю, теперь в салоне остается в сознании только негромко воющий сосед слева, баюкающий свою правую руку.
Пришлось немного над ним поиздеваться, вцепившись в искалеченную руку и приказав, указывая на наручники:
— Снимай!
Снимать он не хочет, а тянется, наконец, здоровой рукой к кобуре, после чего сразу теряет сознание от боли. Я ведь не стал ждать, когда он куда-то там дотянется. Ключ от обоих оков я нахожу у него в кармане гимнастерки, специально же смотрел, куда он его положит. Взявшись за него зубами, после нескольких неудачных попыток смог все же вставить его правильно в замок и, провозившись с пару минут, опять же с помощью зубов, освободить одну руку.
Дальше дело идет еще быстрее, через минуту я оказываюсь без наручников в машине, заваленной телами находящихся в беспамятстве конвоиров из НКВД. Двое из них пробуют прийти в себя, но снова оказываются отправлены полежать в беспамятстве.
И что мне теперь делать? Вот ведь как жестко выступил, не сдержался от отчаяния, а теперь в понятном затруднении оказался.
Куда мне теперь бежать, когда я стою посередине Москвы, недалеко от кремлевской стены, да еще Боровицкая башня виднеется за спиной?
Так уж вышло, что сопротивляться побоям я начал на автомате, давно мне уже не положено такому некультурному воздействию подвергаться.