И так столько времени я притворялся обычным человеком, ждал благодарного отклика за свое послушание от товарища Сталина. Ясно ведь, что пугать его и личную охрану вождя моими способностями было совсем нельзя.
Но все равно ничего особенно не дождался, а теперь мое внутреннее раздражение и понятная злость подзуживают всем непонятливым надавать как следует, чтобы опасались и уважали, а руки больше не распускали.
Этот, на переднем сиденье, бросил водителю, что едем на Лубянку.
И что из этого следует?
«Ну, зная тяжелый характер Вождя, я смею предположить, что меня посадят в камеру, как особо охраняемого гражданина, где будут все же часто водить в тюремную баню и обильно кормить, чтобы я не мытьем, так катанием набирал необходимую для лечения энергию».
Женского внимания однозначно лишат надолго. Динэру точно водить в камеру для правильной выработки внутренней энергии не станут.
Раз повел себя слишком дерзко и амбициозно, обидел уважаемых людей прямо в лицо неверием в силу Красной армии!
Чистейшей воды антисоветская агитация! И еще перед кем?
Перед самим товарищем Сталиным и прочими боевыми, самыми заслуженными в Гражданскую войну, наркомами!
«Так не ропщи теперь, товарищ придворный кремлевский лекарь, а стойко переноси трудности построения коммунизма в одной отдельно взятой стране. Будучи, пусть и не простым, но все же в скором времени советским заключенным!», — напоминаю я себе исторические параллели.
В отличии от меня, остальные осужденные не имеют такого непосредственного интереса от Вождя народов.
Поэтому буду я сидеть под замком: чтобы за мной оказалось гораздо проще следить, чтобы я дешевле обходился бюджету и точно никуда не делся. В камере я окажусь в гораздо большей сохранности, чем разгуливая по дорогим ресторанам с сексуальной крошкой под ручку и нарываясь на всякие неприятности.
Так должен думать Вождь народов.
И стану гораздо более послушным при этом, уже буду за великое счастье считать приглашение в Кремль, где меня хотя бы напоят хорошим крепким чаем, пока ждем приглашения в кабинет. Зримо на своем примере пойму, что человеку для счастья не так много нужно, всего-то самую такую малость.
«Чтобы не били, чтобы не мерз, и чтобы еще еда была, хоть какая-то иногда, даже гнилые картошка с капустой», — подшучиваю я сам над собой.
Ну, так мои мысли крутятся в голове, пока я сижу в машине, уткнувшейся колесом в бордюр, и время от времени отвешиваю теперь своим пленникам могучей дланью. Несколько прохожих оглядываются в момент жесткой парковки «Паккарда» на звук удара, но разглядев машину особого назначения, тут же опускают глаза и расходятся побыстрее в разные стороны.