Вы гляньте! Печется обо мне, когда сам…!
— А что на счет тебя, Тьюдо⁈ — разозлилась я. — Как ты позволил им себя поймать! Ведь мог бежать!
Он вновь улыбнулся, игнорируя мою злость, мою боль, мои тревоги. Но в этот раз вовсе не весело, а так, словно пытался утешить, заверить, что все будет хорошо.
— Свой суд я заслужил, — шепнул он.
Нет! Он еще и провоцирует! Откуда это смирение⁈ Зачем оно сейчас⁈
— Не говори ерунды! — вспыхнула я и хотела было его отчитать, но повозка покачнулась, начиная путь.
Пришлось потрудиться, чтобы не упасть, и покрепче вжаться в сидение. Это, наверное, смешно, беречь себя от синяков в последние минуты жизни. Но такова уж наша суть.
— Мне жаль, что сам не могу тебя защитить,— выдал Тьюдо, выводя меня из себя еще больше.
— Тьюдо! — зарычала я, а ему хоть бы что.
Так и смотрит на меня, как на глупую девчонку. Девчонку, которая, на минуточку, оказалась драконом. И у нее теперь светятся ореховые глаза. И он это видит, но вовсе не пугается.
Восхищается что ли?
В нем нет больше того наставника, нет того взрослого пугающего мужчины, он такой же, как и я, немногим старше, несчастный страж, сумевший по глупости дать клятву покойному королю.
Сколько раз ты пожалел о ней, Тьюдо? Мог ведь жить нормально, не таскаться со мной.
— Не надо мокрых глаз, — попросил он тихим шёпотом.
— А то в первый раз видишь!
— И всякий раз чувствую за это вину,— объяснился Тьюдо. — Прости, что не смог дать тебе лучшей жизни. Я бы хотел, но Када….
— Плевать на нее, — отвернулась я. — Она не только мою жизнь испортила, но и твою, заставив нянькаться со мной.
— Да, я считал это проклятием, — усмехнулся Тьюдо. — Смотреть, как ты растешь безмолвным Зеркалом было непросто. Особенно если знать, что твориться в твоей голове.
— И что там творилось?
— То, что даже Жако не смог исправить. А ты хорошо его провела. Вся в своего отца, — усмехнулся Тьюдо.
Он сейчас себя так странно непринуждённо вел. Должно быть, это приближение скорой смерти выветрило из него всю напускную строгость и деловитость, оставив простого мага. Думаю, если бы мы встретились где-то на улице вот так, то смогли бы стать друзьями, даже несмотря на то, что Тьюдо лет на семь, а то и больше, старше меня.
— Если бы я мог все исправить, то предпочел бы стать тебе другом, а не надзирателем, — вдруг признался он, будто опять мои мысли прочел.
— Ты и так им стал, — заверила я, прекрасно помня, как этот каменный страж ломался по кускам, отрекаясь от правил, и вставая на мою сторону. Это много стоит, нужно признать. — Я и не знала, что в твоей груди живет настоящее сердце.