Муж вклинивается между моих ног, пристально глядя мне в глаза. И меня захлестывает первая волна паники. Вместе с возбуждением‚ за которое мне мучительно стыдно. Потому что так нельзя! Это неправильно — всё еще хотеть мужа, который тебе изменял и продолжает изменять. Как жаль, что я лично не увидела, как он трахает посторонних женщин! Уверена‚ такое отталкивающее зрелище бы мигом излечило меня от влечения к нему.
А что… пожалуй, это мысль. Надо просто выследить его, чтобы застать с другой! И убить свою любовь одним ударом. Но сначала надо как-то пресечь его пьяные поползновения.
— Перестань! Я не хочу, чтобы ты меня трогал! — яростно бросаю ему в лицо и снова отталкиваю.
На этот раз мне это удается. Плохишев отступает на шаг назад. Но когда я спрыгиваю вниз и поворачиваюсь боком, чтобы проскользнуть мимо… подоконник вдруг оказывается перед самым носом. И его поверхность выбивает из моих легких испуганно-шумный выдох.
— Ты уверена в этом?.. — хрипло шепчет муж, наваливаясь на меня всем телом. Его пальцы с порочной наглостью задирают подол сорочки и устремляются к тонкой преграде трусиков. — А по-моему, ты мне очень даже рада, врунишка…
— Нет!
— Да… — он настойчиво и умело принимается ласкать меня прямо сквозь ткань, и возбуждение вперемешку с ужасом от его аморальной бесчувственности прошивает меня с ног до головы. — Забудь о других, солнце! Сейчас я хочу тебя, только тебя…
— Нет, нет, нет… — повторяю я, как заведенная, и чувствую, как по щекам катятся новые потоки слёзы. — Нет!
Наслаждение смешивается с горем так плотно и невыносимо тяжело, что кажется, будто я схожу с ума. Мне самой от себя противно. И даже неясно, от чего меня так трясет — от того, что я только что получила короткий острый оргазм из-за умелых пальцев изменщика… или от того, что я в таком отчаянии.
Плохишев вдруг замирает.
— Ты что, плачешь?
Я не могу ответить, задыхаясь от слёз. Безропотно подчиняюсь, когда его руки медленно поправляют на мне одежду и разворачивают лицом к нему.
— Чёрт… Мань, прости, — он с досадой трясет головой и отходит в сторону. – Я слишком много выпил, и потом эти телки… совсем переклинило. Ты хотела поговорить…
Я на секунду крепко зажмуриваюсь, выравнивая дыхание. А потом бросаю на него ненавидящий взгляд в упор.
— Ты пьян. Протрезвей сначала. И больше никогда… — мой дрожащий голос кажется тонким и гнусавым от слёз, — …никогда, слышишь?!.. не смей меня лапать против воли!
— Ты меня тоже хотела.
— Я сказала — нет! Или это для тебя пустой звук?
Плохишев стискивает зубы, начиная играть желваками.