Моя улыбка стала чуть более искренней.
— Он очень… талантливый молодой человек, — ответила я. — И преуспел в создании мобильных портальных артефактов. Думаю, теперь, когда в его распоряжении оказался столь значительный капитал, Себастьян сможет сам профинансировать свои дальнейшие исследования. Ему больше не придется зависеть от грантов Академии.
Мерное шуршание вееров вокруг меня внезапно дало сбой. Кто-то тихо ахнул.
— Исследования? — леди в бордовом брезгливо сморщила напудренный носик. — Право же, Эльза, какие глупости. Зачем ему теперь эти камни и расчеты?
— Действительно! — горячо поддержала ее баронесса. — Такому завидному, состоятельному молодому человеку сейчас нужно думать о создании семьи, об управлении новыми землями. Ему нужна достойная супруга, которая украсит дом, а не… вот это все.
Баронесса неопределенно взмахнула пухлой ручкой, словно отгоняя от себя саму мысль о том, что аристократ при деньгах может пачкать руки в артефакторной смазке. Дамы согласно закивали, и душная волна ароматов — тяжелого розового масла, пудры и лаванды — снова накатила на меня, мешая дышать.
— Кстати, о землях, — баронесса подалась вперед, решив сменить скучную тему на что-то более интригующее. — Вы ведь совсем недавно вернулись с юга, милочка? И как там?
— Жарко.
— И только-то? — разочарованно протянула сухонькая графиня, сидевшая по левую руку от меня. — Но чем же вы занимались в этой ужасной глуши? Должно быть, умирали от скуки?
Я опустила ресницы, пряча потемневший взгляд.
Чем я занималась?
Сражалась с вивернами, взламывала сознание кочевника, спала на жесткой койке, просыпаясь от каждого шороха за брезентом палатки, и вдыхала терпкий, пыльный запах пота и крови…
Я сделала тихий вдох. Жесткие ребра корсета привычно и безжалостно впились в ребра.
— Я была писарем при капитане, — ответила я. — Составляла отчеты, переписывала ведомости на провизию и… перебирала бумажки. Вы правы — это была исключительно скучная работа.
Воздух в гостиной окончательно сменился густым, удушливым коктейлем из пудры и тяжелых цветочных эссенций.
Осторожно расправив складки платья, я поднялась со своего места.
— Прошу меня простить, — вежливо улыбнулась я присутствующим. — Мне нужно немного подышать свежим воздухом.
Никто не стал меня удерживать, и я с облегчением выскользнула за массивную дверь, оставив гул голосов позади.
Оказавшись в прохладном главном зале, я тяжело выдохнула. В голове крутились невеселые мысли. Отец напрочь запретил мне даже заикаться о произошедшем. Ни единого слова, ни единого намека. И что теперь? Что мне делать в этой тихой семейной гавани?